«Дней минувших анекдоты...», Алиханов Иван Иванович

«Дней минувших анекдоты...»

на обложку

Алиханов Иван Иванович

Шрифт:

Эта генеалогическая ветвь все же дала жалкие побеги в лице четырех моих правнучатых племянников.

В шутливой переписке с ныне уже покойным моим двоюродным племянником Аликом Шахбудаговым я написал поэму под названием «Се ля ви», в которой пунктирно прослеживается история этой ветви, начатой моей тетей Аннетой Орловской. Ответ Алика на мою поэму помещен в следующей главе.

СЕ ЛЯ ВИ

(Такова жизнь)

Пускай слыву я старовером, Мне все равно, я даже рад, Пишу Онегина размером, Пою, друзья, на старый лад. М. Ю. Лермонтов. «Казначейша»

Ma tant Annet имела дочек И Котю, сына одного. О дочке Неточке — ни строчки. О ней не знаем ничего. И если б знали бы — молчали, Чтоб не случилось бы печали. Уже привыкли мы молчать, Чтобы потом не закричать. Хотя сейчас не так уж строго, Но сохраняет память нам — По тем кромешным временам Мы уповали лишь на бога. А нынче Ницца и Париж Не преступленье, а престиж.

Когда армяне, даже цивилизованные, слышит звуки зурны, они начинают хлопать в такт ладонями и, приговаривая «таши-таши», пускаются в пляс.

М. Нейман. «Армяне» Женился Котя на Татьяне. О, с этим именем давно, Как у поэтов боле ранних. Перо и наше скреплено. И тут приспела к делу каша, И ту же родилась Наташа. (Созвучней в мире рифмы нет. Решил наш аксакал-поэт.) О ней рассказывать не станем, То ветвь особая для всех. Ее успех — и наш успех. Я верю день такой настанет, Чтоб раздавались всюду «таши» В честь нашей дорогой Наташи. Мысль эта, в общем, не нова, Об этом пел Саят-Нова.

Одна ласточка не делает весны.

Пословица Семья жила неплохо эта За счет Орловских прибылей И дружбою была согрета Известных чехов Прибилей. И часто слышал я рассказ О том, что дядя Николас, Мыслитель мудрый, как Сократ, Любой пустяк твердил стократ. Он все один вопрос решал: По счету ласточка какая, На север с юга прилетая, Дает нам о весне сигнал? Он не закончил свой подсчет, Но все же заслужил почет.

«Все в обители Приама Возвещало брачный пир». Жуковский «Кассандра» Еленочка была красива. За Шахбудагова пошла, И родила ему два сына, И дочку тоже родила. Генеалогия, как в сказке. Детей крестили по-армянски. Младенцев солью посыпал Буржуй, и князь, и генерал. Вокруг крутились няни, бонны, Сменил, возможно, их Трике, Француз убогий в парике Из оккупированной зоны. Et се tera, et се tera… Мосье прогнали со двора.

«Зато читал Адама Смита И был изрядный эконом». А. С. Пушкин Сын старший Александр — Алик, Не потому, что невелик, А просто так его все звали (В ходу французский был язык.) И вот герой наш молодой, Средь молодежи золотой. Лицей окончил с «prix d’hommeur» На Шахбудаговский манер. Пути ему везде открыты, Но он предвидел, почему Не нужно золота ему. Он предался Адаму Смиту, И экономике страны Его все силы отданы.

Дети — это цветы жизни на могиле родителей.

Народная мудрость Брат Ника и сестрица Нелли Не сходны были в той поре: Сестрица нежится в постели, А Ника, шустрый, во дворе, Он на трапеции вертится, А ей вертеться не годится. Она потупит нежно взор, А он летит во весь опор. Различья эти, ясно, были… Собравши весь остаток сил, Сестрицу Яша покорил, А брат женился на Людмиле И стал радистом. А она Осталась Яшина жена. (От этих браков были дети, Но мы опустим ветви эти.)

«Боже! Кого только здесь не встретишь?!»

Н. Гоголь. «Невский проспект» И вот проспектом Головинским Идет герой наш молодой. Ему князь Миша Аргутинский Слегка кивает головой. Князь Петя Бебутов прелестный, Он критик, театрал известный, Навстречу Алику идет И руку важно подает. Справляется про маму с папой, Он не спешит. Ему сто лет. Он жалуется на балет И на прощанье машет шляпой… Pardon, я, кажется, забыл, Князь Петя котелок носил.

Скажи, зачем же, Переслени, От нас ты едешь в Эривань? П. Опочихин Представьте, наш герой приходит В отель шикарный «Ориант». Своих друзей он здесь находит, Бежит знакомый официант. Пуская дым прозрачным клубом, Сидит и ест, любимый клубом, Над чашей пенистой «Клико» Неподражаемый Коко. То был тот самый Переслени, Большой любитель серных бань. По части пьянства сущий гений, Что все стремился в Эривань. И сел герой наш vis-a-vis. Сказав bonjour и c’est la vie.

Хай-гиди Абастуман!

(Арм.) Ту жизнь представить трудно очень, Ее мы знаем лишь на слух: Быт был безбеден, крепок, прочен. Но слишком много было мух. Сидя за карточной игрой. Закусывали вист икрой, А женщины от тяжких дум Все трескали рахат-лукум. Хаджи Рахманов [2] полон снеди… Привозят прямо во дворы На ишаках земли дары. Крестьяне, города, соседи… Таков был наш Тифлисский быт, Оригинальный колорит.

Название магазина (авт.).