Чтение онлайн

— Очевидно? Все знают, что Снейп благоволит грязнокровкам, это позор!

— Это тебя не касается, Блэк. Твое дело…

— Я знаю мое дело! — истерично крикнул Регулус. — Он приведет сюда девчонку… и я ее убью… почему я не могу использовать обычное Непростительное заклинание?!

— Ты знаешь, почему, не задавай глупых вопросов.

— Это варварство!

— Не варварство, а разумная предосторожность.

— Почему он в Клубе, почему он носит Метку, хотя ни разу никого не убил?!

— Оставь его в покое. У всех есть привилегии. Будь ты так же успешен в области зелий, тебе бы тоже позволили носить Метку, не пачкая рук.

Северус поднял палочку, заставляя свою спутницу безмолвно повиноваться ее приказу, и вышел на полянку.

Регулус стоял к нему спиной.

— И ты доверяешь ему, Нотт?

Катон взглянул Северусу в глаза и улыбнулся.

— Конечно, доверяю.

— И, очевидно, совершенно не напрасно… — молвил Северус, заставив Регулуса подскочить от неожиданности.

Где-то совсем рядом раздался громкий пронзительный крик, и повеяло Красным.

Он замер и принюхался.

Красный уже был у него на языке.

Теплый, терпкий собачий Красный.

Теперь хотелось еще…

Густой Синий шевелил шерсть на взмокшей спине — это было Розово.

Его тело такое сильное и крепкое, а движения — легкие и быстрые. Он сам как Синий…

Внезапный Желтый разрезал темноту и обжег его глаза.

Оборотень остановился и огляделся по сторонам.

—… возьми себя в руки! Дело сделано.

Какие странные Зеленые звуки… знакомые… как будто из полузабытого сна…

— Я убил ее, да? Я убил?! — зеленый рассыпался какими-то странными надрывными брызгами. — Я это сделал?!

Он остановился, поднял голову, и вдруг снова неподалеку раздался этот удивительно прекрасный голос…

Луна… она звала его.

Он вскинул голову и запел, давая ей понять, что уже бежит навстречу.

— Ты слышал?

— Черт! Быстрее, надо уходить!

Ах, снова этот противный зеленый.

— Держи его, похоже, его сейчас стошнит…

Оборотень пробежал немного по следу красной ленты в коричнево-зеленой смеси и ворвался в целое море красного, зеленого и фиолетового.

Он успел увидеть только силуэты двоих убегающих существ, озаренных Желтым. Это они говорили Зеленым. Он мог бы погнаться за ними, но есть дело поважнее…

Красный…

Оборотень склонился над телом в траве, провел когтистой лапой по Красным волосам и вдруг услышал, как затрещали рядом заросли.

Он обернулся, готовый атаковать, и вдруг увидел, как из глубины Синего выступило самое прекрасное существо, какое только можно себе представить. Такое же, как он, такое же сильное, крепкое и могучее. А вслед за ним еще одно… и еще… и еще…

Его собратья! Не может быть! О, какое счастье, какое счастье! Как же долго он их ждал!

Оборотень запел, и они запели в ответ, окружая его. Он взвизгнул от радости, но его собратья не спешили ответить взаимностью. Первый Собрат опустился на передние лапы. Он тоже принюхивался к Красному и скалил длинные клыки.

Оборотень понял, что он хочет отнять у него добычу, и оскалился.

Нет, оно не твое. Ищи себе другое.

Они сцепились. Они рвали и драли друг друга клыками и когтями над телом, пытаясь отвоевать друг у друга право на Красный, они выли и рычали, ломали Коричневый и Синий мир, и их битва длилась бы еще очень долго, если бы вдруг Оборотня не ужалил в бок маленький жгучий Белый.

Боль невыносимая, слепящая, мучительная…

— Я подстрелила его!

Снова этот Зеленый звук!

Белый с шипением растворял его кровь…

Нет-нет, слишком больно, слишком горячо, надо уйти. Надо спрятаться.

Белый беспощаден, он убьет его, убьет…

Луна-а-а-а, за что?!

— Ремус?.. Ремус!!! Ремус!

Ремус приоткрыл веки, вдохнул, и в него ледяным живительным потоком хлынуло Серое.

Туманное, холодное утро… вокруг него расстилался целый океан ароматной травы.

Ах, как же хорошо…

Все кончилось…

Он снова закрыл глаза, проваливаясь в дрему.

— Ремус, Ремус, не засыпай, очнись!

Питер?

Ремус повернул голову и в самом деле увидел своего младшего друга.

— Хвост, — он с трудом разлепил склеившиеся от крови и грязи губы.

— Хвала Мерлину, ты живой! — Питер попытался поднять его, но Ремус застонал и упал в траву. Весь правый бок онемел и по краю пульсировал густой мучительной болью.

—Тебя, кажется, задело, — голос Питера срывался. — Ремус… у тебя тут… я не знаю, как сказать… и ты весь белый…

Белый.

Валери…

Голову вдруг прострелила жуткая боль, и он упал в траву.

— Это серебро, — удивительно, как легко ему дались эти слова. — Приведи кого-нибудь… — Ремус чувствовал, что снова проваливается в темноту. В темное немое пятно, окаймленное болью. — Скорее!

— Черт возьми, уже светает! — Джеймс превратился в человека и обессилено привалился к дереву. Сириус, высунув язык, подковылял к нему и без сил повалился на землю. Пара секунд — и он со стоном вытянулся в человека. Одежда на нем была разорвана, наспех заштопанная спина обильно кровоточила и выглядела жутко, как будто Сириусом терли о гигантскую терку. — Хорошая выдалась ночка.