Чтение онлайн

— Тут... тут... мама, — пробормотала она, непонимающе глядя на Сириуса.

— Что — мама? — начал злиться он.

— Она пишет после папы... — прошептала она и в её глазах вдруг мелькнуло что-то. Какая-то... радость, которой он никогда не видел в ней прежде. И которая, мягко говоря, ему очень не понравилась. — Сириус...она... она извинилась.

Не дожидаясь реакции Сириуса, который впал после этих слов в странное оцепенение, Роксана снова поднесла к глазам письмо и начала читать вслух, запинаясь и глотая слоги:

«...осознание приходит к нам как правило слишком поздно, но это не значит, что мы не вправе рассчитывать получить прощение за свои ошибки. Я была слишком юна и не понимала, что значит для девочки — лишиться родительской и, особенно, материнской опеки. Да, я признаю, что была не лучшей матерью для тебя, но ещё не поздно все исправить. Не знаю, что повлияло на меня тогда, но сейчас, когда ты так далеко и нас окружает опасность, я жалею о том, что никогда не говорила о том, как ты мне дорога и как бы я хотела вернуть назад время, чтобы проводить с тобой все свои дни. Потому что ты — моя дочь, моя девочка и единственное достижение в моей жизни, которым я по-настоящему горжусь. Прости меня если...» — в голосе Роксаны задрожали слезы. Она вскинула на Сириуса непонимающий, гневный взгляд. — Это, что, шутка?! Кто так шутит?! Это опять твои дружки развлекаются?!

— Ты в своем уме?! — возмутился Сириус, но Роксана уже повернулась к нему спиной, жадно читая письмо. Сириус услышал короткий, сверкнувший в темноте смешок — а потом Роксана прижала к губам ладонь.

Нет, это уже не в какие ворота!

Сириус проследил за тем, как Малфой пересекла комнату из конца в конец, глядя в письмо. Рука её по-прежнему прижималась ко рту.

Потом она села на кровать.

— Сириус, я не понимаю... — Сириус никогда не слышал, чтобы её голос был таким хрупким и так легко ломался. А ещё она злилась. Злилась, плакала и злилась на свои слезы. — Они хотят, чтобы я приехала к ним на Рождество. Они не звали меня... столько лет...

Сириус решительно шагнул к ней и выдернул письмо из её пальцев. Впрочем, на сей раз она не сопротивлялась.

Быстро пробежав по тексту и опустив смертельную дозу сентиментальной херни, Сириус напоролся на острия слов:

«...и напоминаю, что мы все ждем тебя дома»

Он опустил руку.

Роксана смотрела на него во все глаза. Угловатый комок из острых плечей и коленок.

И тут на Сириуса накатила злость.

Он усмехнулся, сложил письмо вдвое, рванув пальцами по сгибу, потом вчетверо, потом шлепнул им об постель.

Какое-то время они ничего не говорили.

Сириус прошелся по комнате туда-сюда, клокоча от бессильной ярости.

Роксана молчала.

А её решение такое простое и в то же время просто невыносимое, уже сформировалось и теперь незримо присутствовало в комнате, словно кто-то третий и чужой.

— Роксана, нет! — крикнул Сириус, рывком поворачиваясь к ней. — Не вздумай на это купиться, ясно?! Ты будешь полной дурой, если... — он хохотнул. — Все эти россказни об «осознании». Да последнему идиоту ясно, что им просто от тебя что-то понадобилось!

Роксана шумно вытерла нос и зачем-то принялась развязывать узел галстука у себя на голове.

— Рокс, твою мать, ты, что, вот так возьмешь и поедешь туда?!

— Это мои родители... — едва слышно произнесла она.

Сириус открыл было рот, яростно дернул верхней губой и отвернулся.

Повернулся, не справившись с новым взрывом.

— Эти ублюдки....

— Не смей говорить так о них! — она вскочила.

— Вот как?! А кто говорил, что мечтал бы сбежать из дома, да вот только не отпускает никто?! Не ты?! Ты столько раз говорила, что ненавидишь их...

— А что ещё я могла сказать?! Да я ненавижу их! Потому что все это время я считала, что не нужна им! Но они мне нужны, понимаешь, мне! — её била мелкая дрожь и слезы тряслись в её глазах, как в переполненных чашах

— Рокс, сколько тебе лет? Семнадцать? А сколько лет ты провела с ними, точнее они с тобой? — Сириус схватил письмо, прежде чем Роксана успела его перехватить и швырнул ей на колени. — Вот эта херня, по-твоему, может это перевесить?! Как ты думаешь, почему это они вдруг воспылали к тебе любовью, да ещё и оба сразу? Не ты ли говорила, что они ненавидят тебя, потому что твой папаша...

— Заткнись... — прорычала она, сотрясаясь с головы до ног и роняя беспорядочные слезы.

– ...изнасиловал твою мать?! Может всё это потому, что просто настало время продать тебя подороже?! Они бы и не такое написали! Я не удивлюсь, если завтра кто-нибудь из них припрется сюда и будет целовать тебя в зад, пока ты не согласишься сделать как надо!

— Блэк, мать твою, заткнись, или я тебя оглушу! — завизжала она, хватая палочку. Не обращая на неё внимания, Сириус схватил Роксану за плечи.

— Рокс, неужели ты не понимаешь, если ты поедешь туда, они уже не отпустят тебя обратно! — он коротко встряхнул её. — Одумайся, черт подери!

— Насильно они никогда не смогут меня...

— Насильно? Да посмотри на себя! — он оттолкнул её. — Да ты уже сейчас готова туда бежать, просто потому что они поманили тебя пальцем! Ты ведь только и ждала этой возможности? Простить их и забыть всё, как можно скорее. Плевать, что они тебя стыдятся, плевать, что им нет до тебя дела, плевать, что они — убийцы, лишь бы снова...

— Да, — выдохнула она после короткой паузы и вдруг исподлобья посмотрела Сириусу прямо в глаза. Он оскеся. — Признайся, Блэк, ты ведь тоже с радостью вернулся бы домой, если бы был хоть единственный шанс, что тебя там ещё ждут!

Последнее слово разлетелось по комнате как эхо от пощечины.

Сириус отшатнулся.

Повисла долгая пауза.

— Нет, — очень тихо, но твердо молвил он и сглотнул. — Я не вернулся бы туда ни за что.

— Лжец, — это слово протиснулось между её стиснутыми зубами и разбилось об пол. — Ты злишься именно поэтому! Не потому, что все это, мать его, несправедливо! А потому что со мной тебе было не так страшно, что ты один такой «изгнанник»! — не переставая говорить, она схватила с пола свои джинсы. — А теперь, когда мои родители нуждаются во мне, ты боишься остаться один! — она сорвала с себя его рубашку и натянула свою потертую, растянутую футболку. Сириус был так зол, что даже не обратил внимание на её нагое тело.