До конца времен

Дэнил Яннот быстро закрыл дверь кафе и повернул в замке ключ.

— Зачем ты пришел? — спросил он, хмуро глядя на Шандора. — Я и сам справился бы со всеми делами. Ведь если до тебя доберутся люди Налдоны, все наши усилия пойдут прахом.

— Преувеличиваешь, Дэнил, — усмехнулся Шандор Карпатан. — Может быть, подпольное движение и заглохнет ненадолго, лишившись лидера, зато потом… Ты ведь знаешь — Налдона не устоит перед искушением выставить мою голову на всеобщее обозрение на главной площади столицы. И, возможно, в роли мученика я окажусь куда полезнее, чем в роли вождя.

— Ты выбрал не слишком удачный повод для шуток! — возмутился Дэнил. — Ты прекрасно знаешь, что такое для подпольщиков лишиться своего лидера — знаменитого Танзара, вдохновителя революции, спасителя Тамровии. Без тебя революция умрет.

— Надеюсь, что это не так. — Шандор устало потер затекшие плечи. — Ведь если ты прав, это означает, что наши погибшие товарищи умерли ни за что, а я потратил напрасно два года жизни. Успех революции не может зависеть от одного человека. Как ты думаешь, зачем я готовлю Джаспера и Конала?

Яннот покачал головой.

— Оба они хорошие ребята, но до Таннзара им далеко. — Дэнил внимательно посмотрел на Шандора. — Я вижу, ты устал с дороги. Кстати, ты ел сегодня?

Шандор не помнил, когда ел последний раз. Позади был длинный тяжелый день — впрочем, в последние два года все его дни были такими.

— Я завтракал, — без особой уверенности сообщил он. — Во всяком случае, мне так кажется.

— Уже почти полночь, — Яннот укоризненно вздохнул. — Садись. Сейчас принесу что-нибудь перекусить. За едой и поговорим. — Он прошел на кухню, находившуюся в задней части небольшого кафе. — Не зажигай свет. Я оставлю дверь открытой, и тебе хватит света, чтобы съесть свой ужин. Патруль проходит по этой улице два-три раза за ночь. Не хватало еще, чтобы они заглянули в окно и увидели Танзара собственной персоной. Налдона приказал развесить твои портреты по всему городу. Можешь не сомневаться — тебя узнает любой житель Белахо, не говоря уже о солдатах.

Яннот исчез в кухне, а Шандор устало опустился на стул и закрыл глаза. Ему и самому не пришло бы в голову включить свет. Полумрак, царивший в комнате, был словно бальзам для его напряженных нервов. Ему так редко выпадала возможность посидеть в тишине.

Танзар! И как это получилось, что он стал народным героем? Шандор никогда не пытался казаться лучше, чем был на самом деле. Никакой он не герой — просто человек, привыкший сражаться за свои убеждения. И, однако же, вся страна считает его символом революции, забыв о заслугах других бойцов, которые сделали ничуть не меньше, чтобы обеспечить победу. Победу, которая кажется теперь такой близкой.

Вспомнив слова Дэнила, Шандор невольно поежился. Он вовсе не супермен. Что, если его и вправду убьют именно сейчас, когда желанная цель так близка? Нельзя допустить, чтобы все рухнуло из-за смерти одного человека!

Открыв глаза, он увидел Яннота, который как раз поставил на стол тарелку и большую кружку.

— Всего-навсего бутерброд, зато с чудесной копченой ветчиной, которую мне удалось укрыть от стервятников Налдоны. Когда вы осадили город, они вычистили кладовые всех кафе и ресторанов Белахо. Заканчивай поскорее эту войну — надоело кормить клиентов черт знает чем.

— Тебя послушать — все так просто, — улыбнулся Шандор. — Как будто стоит мне махнуть рукой, и режим Налдоны падет. Ведь если Налдона сумеет заручиться поддержкой Брюнера, все это затянется еще как минимум на полгода.

Шандор откусил кусок бутерброда — и лишь тогда понял, что и вправду зверски голоден.

— Мы должны помешать этому. Я не хочу, чтобы наши люди гибли из-за того, что Налдона отказывается признать свое поражение! — В голосе Шандора зазвенела ярость. — Уж лучше я убью его собственными руками.

— Неужели ты думаешь, что мы не устранили бы мерзавца, если бы это было возможно? — с упреком спросил Яннот. — Я давно поручил бы это дело одному из своих людей во дворце. Он был бы в восторге от такого задания — его брата замучили в застенках Налдоны. Увы, мы не можем добраться до этого негодяя. Личная охрана диктатора работает безукоризненно.

Да, Янноту и его людям можно доверить любое опасное задание, с благодарностью подумал Шандор. За последние два года отряд сопротивления Белахо проявил небывалое мужество. Если бы Дэнил и его ребята воевали в регулярных войсках, то давно получили бы ордена за храбрость и преданность революции.

— Я знаю, что вы отлично справились бы с устранением Налдоны, — сказал Шандор, поднося кружку к губам. Как приятно глотнуть холодного пива и закусить вкусной едой! Сколько времени он уже давится скудным полевым пайком? — Но в этом не будет необходимости, если нам удастся предотвратить вмешательство Брюнера — хотя бы до тех пор, пока Зак Деймон не переправит нам оружие и боеприпасы для последнего штурма. И мы обязательно остановим Брюнера. Осталось только решить, как это сделать. Изложи мне детали — от твоего агента я знаю все лишь в общих чертах.

Яннот пожал плечами. — Мы и сами знаем не больше. Джеймс Брюнер, американский фабрикант оружия, прибыл во дворец со своей любовницей Алессандрой Баллард. Налдона обхаживает Брюнера, точно курицу, несущую золотые яйца, в надежде убедить его поставить необходимое войскам оружие без предварительной оплаты. Брюнер же явно колеблется, особенно после того, как в Комиссию ООН по правам человека просочилась информация о жестоком обращении с узниками в застенках Тамровии.

Зак и Кира Деймон несколько дней демонстрировали на заседаниях комиссии полученные от Шандора доказательства жестокости режима Налдоны. Надо непременно сообщить им, что усилия их не пропали даром. Кира особенно нуждается в этом. Шандор понимал, как трудно бывшей принцессе Тамровии наблюдать за тем, что творится на ее родине, со стороны, не имея возможности напрямую участвовать в борьбе.

— А что, эта Баллард действительно может оказать давление на Брюнера?

— По крайней мере, так считает Фонтейн. На публике они не выпячивают своих отношений, но, судя по всему, очень близки. Брюнер представляет ее как своего личного секретаря, но нет никаких сомнений в том, что они любовники. Девица постоянно путешествует с ним, а во дворце им отвели смежные покои.

— Но ведь секретарь тоже вполне может жить в соседней с шефом спальне, чтобы все время быть у него под рукой. Не все бывает так просто, как кажется на первый взгляд. Что же вселило в Фонтейна такую уверенность?