Чтение онлайн

В вентиляции было жарко и твёрдо, няне тут, возможно, и понравилось бы, но обнажённому, в одних трусах Адаму не нравилось совсем, тем более, что грохотало всё ближе.

— Долго ещё? — обливаясь потом, спросил он.

— Теоретически, мы уже добрались.

Ольга откинула в сторону донный люк и оба выпрыгнули вниз, прямиком в кабинку фуникулёра, Адам еле успел сгруппироваться, чтоб бока не отбить. Люк над головой захлопнулся, задвижки автоматически встали на место. Они оказались в одном из общественных коридоров, он слишком плохо знал фармкопь, чтобы сообразить, где именно. Копчан вокруг не наблюдалось, лишь одна эта кабинка, которую за рычаг придерживала пресловутая эволюционерка. Под её весом кабинка и так кренилась набок, а когда они с Ольгой спрыгнули, то и вовсе заплясала, чуть не оторвавшись.

— Привет, Адам, — сказала милая дама, похожая на шар, Адди в жизни своей таких толстых людей до сих пор не видал, разве что мутантов. — Держи, прикройся…

Она подала термуху, и Адди поспешно натянул синий комбез рабочего. Дама отпустила рычаг и кабинка плавно отчалила. Над головой прогрохотало, взвизгнула удавленная крыса — это робопсы ползли по несуществующему следу, мимо закрытого уже люка, мимо фуникулёра, который плыл по канатной дороге совсем в другом направлении. Потеряли свою добычу.

Адам ушёл. Он с облегчением вытер лоб грязной ладонью, пригладил волосы, надел пониже кепку, сел поровнее и стал внимательно изучать свою спасительницу, эволюционную революционерку и сексуальную террористку, думая о том, не придется ли оплодотворять её естественным путём, и ничего не шевелилось ни внутри, ни снаружи. Кабинка плыла коридором фармкопи, внизу появились спешащие по своим делам копчане, навстречу пролетел другой фуникулёр, затем ещё один.

Дама благожелательно улыбалась, румяные щёки мягко переходили в шею и огромную грудь; между щеками, над улыбкой, торчал круглый нос пуговкой. Светлые редкие волосы были собраны в гульку на затылке, туда же пришпилена заколка — золотой бантик, чтоб хозяйка была красивой и прекрасной. Телеса обтягивал термокостюм наподобие медицинского, украшенный пятнами пота в паху и подмышками.

— Я Олеговна, — сказала эволюционерка.

— А имя?

— Это и есть имя, — хохотнула та. — Да расслабься!

На вид Олеговна казалась вполне нормальной, но это ничего не значило. Мутации могли прятаться под одеждой, либо быть хирургически удалёнными. Гораздо больше Адама беспокоило, что происходит в мыслях его неожиданной спасительницы. За свою недолгую жизнь он успел многократно убедиться, что просто так ничего не случается, а всем от других что-то надо. Каждый преследует собственную цель и пытается съесть соперника по гонке за выживание, иногда даже в прямом смысле, если в развалинах мутанты поселились, но чаще в переносном, — с тем же значением. К счастью, несмотря на свой людоедский вид, есть его Олеговна не собиралась, а отвезла на квартиру, где Адди смог помыться, поесть, и где приглашенный мастер перебил его именной браслет на местного уроженца. Старый сняли — новый надели, был Адам Тлегоняев — стал Сталеваров, «нет, не родственник, однофамилец отца-основателя».

Тем же вечером, угощая его пирожными, до которых была весьма охоча, и плодово-ягодным вином, дама как могла объяснила задачи эволюционной революции.

— В чём смысл одного из последствий действия мутагена? — спросила она, слизывая с пальцев молочный крем.

Адам не знал, биология его сильной стороной никогда не была.

— Он сделал генофонд человека более лабильным, поэтому нелетальные мутации быстрее закрепляются. А мутация не всегда во вред идёт, она может сделать наш организм более приспособленным к внешней среде. Ещё до войны говорили о том, что большинство мутаций — это просто несвоевременное и неуместное освобождение возможностей генома, где на любые условия есть свои комбинации. Понимаешь?

— Госпожа Олеговна, — с тоской ответил он, — может у вас тостер сломался, так я починю… По мне, так есть мутанты цивильные, а есть степные, с теми — лишь ножом беседовать.

— Просто Олеговна. Кстати, кресло в кабинете можно подкрутить и отсос барахлит, вечером, после приёма, когда закроемся — глянешь.

Работала она и в самом деле врачом, стоматологом, правила человеческие и рептилоидные зубы по каким-то кошмарным расценкам. Сверху, с выходом в один из центральных коридоров копи, размещался её кабинет, снизу — жилые апартаменты. Кабинет пользовался спросом, людей ходило больше, у них с зубами дела обстояли хуже. Лечилась у неё даже администрация, отчего знала Олеговна все новости фармкопи. Однажды, ремонтируя столик в кабинете, Адам нашел тайник с оружием и целой кучей именных браслетов разных шахт и копей, наверное, для других спасённых, таких как он. Только Адам помнил, что Триглазый Боб отдал за его старый браслет ящик драгоценных лампочек. Откуда такое богатство? И что за имена на них? Сканера, проверить, не было, но всё равно он стал подозревать, что Олеговна — не просто фанатичная эволюционерка, ещё и пришпионивает в пользу Соединённых Шахт. Про шпионов он читал в старых книжках, есть такие персонажи, для вида одни, а по факту другие совсем. Особо он в финансах не разбирался, однако точно знал, что даже белковый тюбик стоит денег, даже рюкзак и обувь, не говоря про аренду такого большого помещения. Добавил хранение огнестрела, ворох именных браслетов — получил шпионку.

Кроме ремонта Олеговне требовалось от Адама ровно то же, что и остальным — иногда заполнять пробирку. Какое-то МРНК нормиса было основой для развития нормального мутантского генома, дабы исключить мертворожденность и крайнее уродство. С этим разбирались генетики в Шахтах.

— А бывают мутанты скрытые? — спросил он. — У которых мутации искусственные, исключительно в голове?

— Безусловно! — радостно сказала Олеговна, — С высоким ассоциативным статусом при работе коры и подкорки. Есть такие, что по капле воды тебе выведут существование океана. У тех умения и навыки словно сами рождаются, это — программированная мутация.

— Так вы за мутации или против?!

— За, тремя руками. Шучу. Двумя.

— Терпеть мутантов не могу!

— И зря. Смотри: трёхгрудая или пятигрудая девушка намного легче выкормит большое потомство. Это полезная мутация? Безусловно. И если отбросить снобизм нормисов, — Олеговна осуждающе покивала пальцем, — то и прекрасная!

У самой эволюционерки по ее словам были парные гениталии. К счастью не показывала.

— Ну вот, скажи, кому мешают два влагалища и две матки в плане эволюции? У мужчин репти два члена в клоаке, и никто на них пальцами не тычет. Потому что импотенция или сексуальная усталость им практически не светит!

Сама она детей не рожала — вот ещё, зато сдала в заморозку яйцеклетки и теперь искала подходящего партнёра с крепким рибосомным семенем (тоже с парной мутацией), чтобы их оплодотворить. Пока безрезультатно, но Олеговна не унывала.

— Если это всё хорошо и правильно, почему ваша организация практически в подполье? — допрашивал Адам.

— Поствоенный пережиток, мальчик мой. С тех пор, как мутаген запустили, официальные власти борются с мутантами и подавляют наши инициативы…

«Как по мне — правильно делают», — думал Адам. Впрочем, основной принцип понял: эволюционирование — дело рук самих эволюционирующих.

Жилось у Олеговны хорошо. Комнаты были просторными, имелась библиотека с фонотекой, почти такая же большая, как в убежище Триглазого Боба. Кормила она вкусно и когда хотелось, а не по времени, более того — раздобыла ворох старых чертежей, над которыми Адам с кайфом медитировал. Гладил пальцами, а в голове рождались картинки огромных сложных машин. Вдруг в одном нашёл ошибку, чуть с ума не сошёл от возбуждения и острейшего чувства несовершенства. Выпросил карандаш с линейкой и циркуль, за день перерисовал как надо. Олеговна только рот и открыла.