Чтение онлайн

Веб собрался уходить.

— Знаешь, что, Веб? Я перед тобой в долгу.

— Ничего ты мне не должен. Как и весь этот чертов мир.

— Эй, приятель, но ты же прихлопнул весь этот карточный домик.

— Я просто делал свою работу. Но, если честно, меня это уже начинает утомлять.

Они пожали друг другу руки.

— Не унывай, Коув. А когда выберешься отсюда, попроси в Бюро, чтобы тебе предоставили тихую канцелярскую работу, где люди обмениваются ударами только посредством рапортов.

— Рапортов? Но ведь это безумно скучно!

— Вот и я так думаю.

Веб припарковал свой «мах» и немного прошелся по улице. Вечер стоял теплый, поэтому на Клер были открытое легкое платье и босоножки. Хотя обед был вкусным, вино — хорошим, а обстановка — самой располагающей, Веб, поглядывая на сидевшую у камина на кушетке в соблазнительной позе Клер, в который уже раз спрашивал себя, зачем он сюда пришел.

— Надеюсь, вы уже оправились от происшедшего? — спросил Веб.

— Сомневаюсь, что я когда-либо оправлюсь от этого полностью. Но на работе у меня все хорошо. После того, как стало известно об этой истории с О'Бэнноном, я думала, что практике пришел конец, но телефон все равно звонит не переставая.

— Ничего удивительного. Хороший «псих» — пардон, психиатр — нужен многим.

— Но я все равно стараюсь почаще устраивать себе выходные.

— У вас, наверное, изменились приоритеты.

— Наверное. Кстати, я видела Романо.

— Он уже выписался из госпиталя. Значит, вы ездили к нему домой?

— Нет. Он был у меня в офисе. Вместе с Энджи. Полагаю, она сказала ему, что посещала психиатра. Теперь я работаю с ними обоими. Они не против, чтобы вы об этом узнали.

Веб глотнул вина.

— Чего тут стесняться? Проблемы такого рода есть чуть ли не у всех.

— Я не удивлюсь, если Романо уйдет из ПОЗ.

— Там видно будет.

Она пристально на него посмотрела.

— А вы не собираетесь уйти из ПОЗ?

— Там видно будет.

Клер поставила свой бокал на стол.

— Я хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь. Это одна из причин, по которым я пригласила вас на обед.

Он попытался перевести все в шутку:

— Это моя работа — спасать заложников. — Однако лицо его стало серьезным. — Мне приятно это слышать, Клер. И я рад, что тогда оказался рядом. — Он с любопытством на нее посмотрел. — Но вы сказали: «одна из причин». Значит, есть и другие?

— Вы не понимаете языка тела? Не умеете читать между строк? — Она старалась не встречаться с ним глазами, и за ее шутливой манерой он почувствовал некоторую напряженность.

— Так в чем же все-таки дело, Клер?

— Сейчас я составляю отчет для ФБР, где, в частности, сообщаю о том, что, по моему мнению, произошло с вами в аллее. Но прежде чем поставить в отчете точку, мне бы хотелось обсудить с вами кое-какие детали.

Веб выпрямился на стуле.

— Я готов, док.

— Я полагаю, О'Бэннон дал вам постгипнотическое задание. Это своего рода команда или инструкция, направленная на то, чтобы не позволить вам выполнять свою работу.

— Но, по вашим словам, гипнотизер не может заставить человека делать что-то такое, чего тот не хочет или не стал бы делать при обычных обстоятельствах. Так, во всяком случае, вы говорили раньше.

— Это верно, но нет правил без исключений. Если у пациента установились доверительные отношения с гипнотизером или если гипнотизер является чрезвычайно важной для пациента фигурой, случается, что пациент, получив постгипнотическое задание, выходит за пределы очерченных его сознанием рамок дозволенного и даже может быть опасным. С рациональной точки зрения это объясняется так: пациент «не верит», что такое авторитетное лицо, как гипнотизер, может заставить его совершить что-либо дурное. Проще говоря, все упирается в доверие. О'Бэннон же писал, что ему удалось установить с вами самые доверительные отношения.

— Но как протянуть ниточку от этого самого «доверия» к тому состоянию, которое я испытал? Он что — «промывал» мне мозги? Как в фильме «Маньчжурский кандидат»?

— Так называемое промывание мозгов сильно отличается от гипноза. Этот метод требует значительного времени и представляет собой систему насильственного внушения неких идей, основанную на лишении сна, физических пытках и манипуляциях сознанием, которые ведут к полному перерождению личности. В результате человек лишается собственных желаний и воли и начинает жить и действовать, повинуясь воле манипулятора. О'Бэннон же заложил вам в подсознание определенную программу, которая начала осуществляться после того, как вы услышали фразу «Пропадите вы все пропадом».

Однако эта фраза имела своего рода предохранитель — на тот случай, если бы вы случайно услышали ее раньше времени или при других обстоятельствах. Полагаю, в вашем случае, чтобы программа заработала, эта фраза подкреплялась началом радиообмена в аллее. Вспомните, вы потеряли возможность двигаться сразу же после того, как выслушали по радио команды вашего начальства. В записях О'Бэннона мы находим детальное описание истории со специальными ружьями «тайзер», которую вы мне тоже рассказывали. Ваша физическая реакция на поражение парализующими стрелами подсказала ему, как построить программу, которую он позже заложил вам в подсознание. Итак, вас парализовало после того, как вы услышали кодовую фразу «Пропадите вы все пропадом», подкрепленную началом радиообмена перед штурмом. Со стороны же это выглядело так, словно вас поразила стрела, выпущенная из ружья «тайзер».

Веб сокрушенно покачал головой.

— Значит, О'Бэннон мог делать со мной все, что угодно?

— Знаете, Веб, сначала я думала, что вы сомнамбула — то есть лицо, с легкостью поддающееся гипнозу. Но, как выяснилось, вам почти удалось преодолеть постгипнотическое задание, данное О'Бэнноном. Ведь вы все-таки сумели войти во двор, хотя, я уверена, в планы О'Бэннона это никак не входило. А это означает, что ваша воля взяла верх над заложенной в ваше подсознание программой. С моей точки зрения, это было величайшим подвигом с вашей стороны в ту ночь, даже большим, чем тот, который вы совершили потом, расстреляв из винтовки пулеметы.