Чтение онлайн

— Послушай, а ты веришь, что она девственница?

— Вот-вот, меня порой берёт сомнение, а что если это всё игра?

— И ты с ней так уже больше года…

— Ну да. Но если она на меня откликается со всей искренностью, то мне и этого достаточно.

Соноко допила бокал и, вставая, проговорила:

— Ну, пойдём. Хотя погоди, скажи-ка, а дальше-то что будет?

Саса вновь почувствовал страх.

— Не знаю. К тому же в последнее время рядом всё мельтешит какой-то молодой человек.

— Ну и забот у тебя… — рассмеялась Соноко, и они вышли наружу.

— До дома не проводишь? Дорога тёмная…

Они пошли вдвоём.

Узенькую улочку преграждал железнодорожный переезд с автоматическим шлагбаумом. Перед ним тускло блестело железнодорожное полотно. Соноко, шагая осторожно, чтобы не наступить сандалиями на рельсы, перешла на другую сторону.

— И всё-таки это мерзко. — Её слова прозвучали неожиданно, будто она только что вспомнила об этом.

Не отвечая, Саса остановился и, схватив её за руку, втащил в переулок и привлёк к себе. Его рука, раздвинув полы кимоно, скользнула меж её бёдер.

Соноко упорно боролась с ним, но не отталкивала и не кричала.

— Дай-ка я тебя помучаю.

Нарочито грубо Саса загнал пальцы внутрь и ожесточённо задвигал им. Изо рта Соноко вырываются стоны. Иногда к ним примешиваются короткие бессмысленные слова — не то боли, не то наслаждения.

Послышался колокольный звон. Прошло несколько секунд, прежде чем Саса понял, что это включился сигнал на переезде.

Вскоре переезд оглушительно загремел. Грохот продолжался непомерно долго.

— Наверно, последний поезд. Я-то думал, он куда раньше проходит. — Саса так удивился, что заговорил. Рука его замерла.

Немного переждав, Соноко шумно вздохнула и хрипло проговорила:

— Ночью товарные ходят.

Она медленно оторвалась от него.

— Дальше можешь не провожать. Дом уже совсем рядом.

Не дожидаясь ответа, Соноко поворачивается и уходит. В ночной полутьме мелькают, уменьшаясь вдалеке, её белые носки.

Вечер, примерно неделю спустя.

Саса — в баре, где работает Соноко.

Она — в дальнем зале, сидит на высоком стуле, но не двигается с места.

Минут через двадцать Соноко подошла и молча села рядом.

Некоторое время оба молчали, потом Саса заговорил.

— Что-нибудь выпьешь?

— Да. Виски с содовой, пожалуйста.

Быстро выпив приготовленный барменом бокал, она слезла с высокого стула у стойки.

— Я тебя больше не увижу? — спросил Саса.

— Нет, — ответила Соноко сухо и, встав за его спиной, приникла к нему грудью. Прошептала у самого уха:

— Скотина. У меня кровь текла.

В её голосе и укор, и страстность одновременно. Соноко уходит не обернувшись.

В этот вечер Сугико была разговорчива.

Они устроились друг против друга у низенького столика в тесной, японского стиля, комнатке. Сугико сидела на полу в непринуждённой позе и болтала на разные темы.

Принесённый чай остывал на столике нетронутый.

В стенке, отделявшей их комнату от соседней, было круглое окошко, украшенное бамбуковой решёткой. Сквозь окно девушке наверняка был виден край уже разостланной там постели.

Когда Саса, поймав взгляд Сугико, повернулся и посмотрел в сторону окошка, Сугико сказала:

— Я в такое место больше не пойду.

— Почему?

— Ещё спрашиваешь… В прошлый раз на обратном пути был просто кошмар. Таксист мне одни только гадости говорил.

Неделю назад, вечером, когда Саса, как всегда, собрался отвезти её домой, на тесной стоянке отеля, до отказа забитой машинами, образовался затор, и стало очевидно, что быстро им отсюда не выбраться. В конце концов решено было, что Сугико доедет до станции на такси и оттуда вернётся домой на поезде. Если ждать, пока можно будет воспользоваться машиной, они прибудут на станцию приморского городка много позже прихода последнего поезда.

— Ах вот ты о чём? Хорошо ещё, что успела на поезд сесть. Небось еле добежала?

— Таксист этот, знаешь…

— Ну и что такого он тебе сказал?

— «Никогда бы не поверил, чтобы такая барышня, как вы, и вдруг в таком месте…» — и тому подобное, всю дорогу, одно и то же.

— Нехорошо, что ты такси прямо перед самым отелем поймала. Но тут уж ничего не поделаешь — времени ведь было в обрез.

«Барышня… вот, значит, как. Плохо дело», — прошептал Саса про себя. Её семья была богаче, чем обычно бывают люди среднего класса. Она почти не красилась, и порой, если судить только по лицу, её вполне можно было принять за девочку-подростка. Сугико носила неброские вещи, подобранные со вкусом, но стоило присмотреться, и делалось ясно, что одежда её была достаточно дорогой.

— Больше меня в такие места не приводи.

— Ну и что же тогда делать?

— Вообще ничего делать не нужно, хватит уже.

Тон её не был резким. Скорее она произнесла это как обиженный ребёнок.

— Неужели?

Поднявшись, Саса подошёл к ней и, взяв за руку, поставил на ноги. Распахнул раздвижную перегородку между комнатами. Постель была разостлана на одного.

Сугико не надела пижаму, приготовленную для неё. Свою одежду она тоже, сняв, складывать не стала, а просто свалила кучей в углу комнаты.