Чтение онлайн

Иниго держался спокойно — по той простой причине, что ничего не знал о Мемсворте (кроме того, что этот человек — самое близкое в нашем бренном мире подобие Флоризеля, принца Богемского).

Они только начали обедать, когда мистер Мемсворт смерил всех присутствующих серьезным взглядом и, воздев вилку к небу, потребовал тишины.

— Мисс Дин, мистер Джоллифант, — начал он низким торжественным голосом, — недавно я имел удовольствие видеть ваше выступление в местном театре.

— Когда? — охнула Сюзи.

— В воскресенье.

— Я тоже там была, — вставила новобрачная. — Правда, милый? Какой страшный, какой ужасный вечер!

— Так это вы сидели в ложе! — вскричала Сюзи.

— Разумеется! Мы хотели устроить вам чудесный сюрприз. Мистер Мемсворт приехал ко мне по делам, и я сказала: «Вы непременно должны увидеть этих талантливых ребят», а он рассмеялся прямо в трубку — вы же рассмеялись, да ведь, мистер Мемсворт?

— Да, я весьма удивился вашему приглашению, — признал Император. — Но кто бы не удивился, дражайшая леди? На моем месте, конечно. Новый талант в Гатфорде — явление само по себе возможное — в нашем деле нет ничего невозможного, — однако неправдоподобное. Полагаю, вы со мной согласитесь.

— Определенно! — сердечно заверил его Иниго. Мистер Мемсворт ему понравился, и это было меньшее, что он мог для него сделать.

— Но хоть я и рассмеялся, — очень внушительно продолжал великий человек, — я все же пришел, увидел и… был сражен.

Иниго вдруг что-то булькнул.

— Прошу прощения. Но я невольно подумал, что Монти Мортимер тоже пришел, увидел и был сражен. В прямом смысле.

— Надеюсь, он сражен до сих пор, — добавила Сюзи.

Все остальные изумленно уставились на них.

— Любезнейрший Джэрлифэнт, — сказал Джернингем, поднимая изящные брови, — что это знэрчит?

— А, Монти! — пробормотал Император. — Так вы с ним знакомы? Очень способный малый, очень способный — в своей сфере.

— Видите ли, — воскликнула Сюзи, — он тоже был в театре в воскресенье — хотел на нас посмотреть!

— Как?!

Сюзи и Иниго принялись хором объяснять, что произошло, и окончательно запутали дело.

Мистер Мемсворт разразился смехом — поставленным и безупречным, как хорошее баритонное соло.

— Хотите сказать, его уложили? Правда? — вопросил он. — И надо же, прямо у меня под носом! Дорогие мои, да я бы отдал фунты — фунты! — чтобы взглянуть на это зрелище. Монти! Прямо в челюсть, говорите? — Стены комнаты задрожали от буйного имперского веселья. — Официант, шампанского! Надо за это выпить, обязательно надо выпить. Эх, жаль, я ничего не знал. Вы уговорили его приехать и дали ему в зубы! Монти! Прелестно, прелестно! В следующий раз, как увижу Монти в клубе, подойду к нему, проникновенно загляну в глаза и скажу одно простое слово: Гатфорд. Он будет валяться у меня в ногах! Да вы что, если такая история получит огласку!.. — Мистер Мемсворт воздел глаза и руки к небесам, выпил шампанского и сразу помрачнел. — Послушайте, но ведь дело принимает совсем другой оборот. Мисс Дин, мистер Джоллифант, вы связаны с Монти какими-либо обязательствами?

— Он велел нам катиться к чертовой матери, — ответила Сюзи, и Иниго рассказал про утреннее письмо.

— Вот нэхэл! — воскликнул Джернингем.

— Это все восточная кровь, — сказал мистер Мемсворт. — Восток играет. Монти не назовешь обходительным. Я хорошо его знаю — и как профессионала, и как человека. Повторюсь, он очень способный малый, — другого постановщика, который делал бы такие славные ревю — проникновенные и зрелищные одновременно, — во всем Лондоне не сыскать. Но не джентльмен, увы. — Он повернулся к Сюзи и Иниго: — Выходит, вы свободны. Прощай, Монти! Что ж, должен признать, вам повезло. Я не говорю, что Монти ничего бы для вас не сделал. Сделал бы, и немало. На его счету уже есть одна или две звезды. Но я способен на большее — поверьте, на много большее. Я могу поднять вас на самый верх.

— И поднимете, верно, мистер Мемсворт? — сказала миссис Джернингем, которая не только была счастлива, но и мечтала осчастливить всех окружающих — райская птица, а вовсе не какаду.

— Я попробую, если эти… если наши друзья мне позволят, — величественно ответил он. — Как я уже сказал, в воскресенье я побывал в местном театре и, к своему удивлению, обнаружил, что здесь — прямо в Гатфорде — выступает совершенно неизвестная мне труппа, в которой трое молодых артистов обладают несомненным талантом. — Он умолк и пробуравил их взглядом. — Первая — это юная комедиантка, которая умеет петь, танцевать, играть и у которой — а это самое главное — есть шарм и собственный стиль. Если помимо этого у нее есть честолюбие — а мне говорили, оно у нее есть…

— Сколько угодно! — выдохнула Сюзи.

Он почтительно кивнул:

— Не сомневаюсь. Сегодня это самая важная составляющая успеха. Вы должны быть честолюбивой, трудиться не покладая рук и ставить работу превыше всего. Общество и журналисты сгубили немало юных девушек. Стоит им добиться маломальского успеха, что они делают? Разъезжают по приемам и вечеринкам; их имена и фотографии во всех газетах — я ничего не имею против хорошей рекламы, — но они не работают!

— Вы правы, мистер Мемсворт, — с жаром проговорила Сюзи. — Но я готова работать до последнего издыхания, честное слово! Я не ради забавы это делаю. Я… я прирожденная актриса!

— Такую нам и надо, — сказал мистер Мемсворт. — Между прочим, я тоже актер от рождения. Итак, второй талант — это юный актер, которого можно смело ставить на ведущие роли. — Он поклонился Джернингему, и тот покраснел — впервые за свою невозмутимую жизнь, избавленную от каких бы то ни было покраснений. — О нем я уже наслышан, поэтому больше ничего не скажу. А вот третий талант… это юный композитор, пишущий песни, которые проникают в самую душу и там остаются. — Он повернулся к Иниго: — Как по-вашему, сможете вы и дальше писать подобные номера?

— Наверняка, — беззаботно ответил Иниго. Стоило ему увидеть мистера Мемсворта и шампанское, как ему вновь показалось, что он попал в Страну чудес. — Сколько попросите.

Великий человек воззрился на него с неподдельным изумлением, в котором даже чувствовалась нотка благоговейного трепета. Прямо перед ним сидел юноша, которому было решительно все равно, что его нанимает сам Мемсворт.

— Вот это да, мой мальчик! — рявкнул он.

— Он правда может, мистер Мемсворт! — воскликнула Сюзи. — Иниго великолепен. Он их лепит, как пирожки.