Чтение онлайн

— А что такое? Расскажи нам! — послышались голоса.

— Мой брат, когда служил, попал на боевое учение. Ну, и когда шли в цепи, случайно ранил взводного.

— Как случайно?

— Тот выскочил вперед, а брат в этот момент увидел мишень, нажал гашетку, и одна пуля как-то рикошетом во взводного. Следствие признало, что случайно. А вообще-то и жалко его никому не было.

— Кого?

— Да взводного! Совсем загонял ребят!

По бесстрастному лицу Ванечкина было непонятно, как он реагирует на рассказ, да и вообще слышит ли его. Только последующие события показали, что слова Анохина попали в цель.

Стреляли из автоматов. По четверо подходили к огневому рубежу, ложились, брали в руки лежащие здесь автоматы. Над каждым поочередно наклонялся Ванечкин и выдавал по десять патронов, приговаривая:

— Расслабьтесь, не лежите скованно. Вам покажут три мишени, через каждые шесть секунд. Ваша задача поразить их тремя очередями. Внимание. Огонь!

В первой четверке стрелял Рожнов. Он поразил все мишени и получил отлично. Ликование его было столь бурным, что оно мешало стрелять остальным. В конце концов Ванечкин, рассердившись, услал его проверять мишени. Настала очередь стрелять Анохина, Бессонова и Родневича.

Потом Стас уверял, что все получилось не нарочно. Просто он пропустил мимо ушей наставление старшего лейтенанта о том, что, давая третью очередь, надо нажимать спусковой крючок до конца, пока не кончатся патроны. Стас четко отбил три очереди — «тра-та-та», «тра-та-та», «тра-та-та» и, когда все остальные ужо поднимались, со свойственной ему методичностью еще раз услал затвор вперед и нажал на спуск. Грянул неожиданный выстрел, и прямо в нос Ванечкину, нагнувшемуся, чтобы узнать, из-за чего задержка, угодила стреляная гильза.

Оказалось, что нервы старшего лейтенанта не совсем в порядке.

— Ты что, сдурел? — закричал он, срываясь на дискант.

— Рядовой Родневич стрельбу закончил, — с достоинством ответил Стас, поднимаясь и снимая очки в массивной оправе, которые он напяливал на нос во время стрельбы. — И вовсе не сдурел, произвел контрольный выстрел, согласно инструкции.

— Наряд вне очереди! — скрипнув зубами, сказал Ванечкин. — Мальчишка.

Свою долю нервозности внес Рожнов, когда стреляли из ротных пулеметов. Неожиданно для всех и в первую очередь для самого себя он не попал в мишень. Все пули ушли значительно выше.

— Два, — сухо констатировал командир роты.

— Товарищ старший лейтенант! — взмолился Боб. — Разрешите еще раз. Честь мундира!

— Хорошо! — досадливо отмахиваясь от него, согласился Ванечкин. — Когда все отстреляются, дам вам еще одну возможность.

На этот раз Рожнов целился нестерпимо долго, наконец раздались звучные выстрелы, и... опять мимо!

— Товарищ старший лейтенант! — взволнованно закричал, подбегая к Ванечкину, Анохин. — Рожнов плачет!

— Как плачет? — изумился командир.

Все, нарушая порядок, бросились за ним.

Боб действительно плакал и не стеснялся своих крупных мужских слез, смешанных с машинным маслом и пороховой гарью.

— В чем дело, Рожнов? — растерялся Ванечкин.

— А-а-а! — ответил Боб.

— Прекратите немедленно! Покажите пулемет. Так и есть! Зачем прицел сдвинули?

— А-а-а! Расстояние до цели — сто метров, а на прицеле было — двести, — всхлипывая, ответил Боб.

— Не надо передвигать. Ведь пулемет пристрелян. Ну, ладно, вот вам еще десять патронов.

С мгновенно высохшими глазами Рожнов ухватился за пулемет и... выбил максимальное количество очков. На радостях, по баскетбольному обычаю, он кинулся обнимать старшего лейтенанта. Тот еле отбился от медвежьих объятий старшины.

Вечером в палатке долго хохотали, вспоминая стрельбы и бледное лицо старшего лейтенанта.

— Как это ты додумался с последним патроном? — спросил Ромка.

— Да я ничего и не додумывался, — возразил Родневич. — Я действительно забыл, что надо жать до отказа.

— Так или иначе, но мы отомщены! — заключил Ромка. — Не зря ты пострадал.

— Почему пострадал? — неприятно удивился Родневич.

— А ты забыл про наряд вне очереди?

— Подумаешь! Постою лишний раз перед палатками на часах, и все!

— Я думаю, что на этот раз тебе предстоит менее приятное занятие! — положил ему руку на плечо Ромка.

— Какое? — завертел головой Стас.

— Гальюн чистить! — хихикнул Рожнов.

— Туалет? Не пойду! — решительно воспротивился Родневич.

— Ну что ты так убиваешься? Кому-то ведь надо и туалеты чистить! — засмеялся Ромка. — Главное, помни, что ты страдаешь за общество, и тебе сразу любое задание даже приятным покажется.

— Чего же в туалете приятного? — фыркнул Стас.

— Нашли тему, — поморщился Анохин. — Давайте о чем-нибудь другом.

— Тебе легко на другую тему, — не сдавался Стас. — Лично твоей персоны ведь не касается!

— Давай про то, что Светика касается! — миролюбиво ответил Ромка. — Про йогов, например.

— Нет настроения, — мрачно заупрямился Светик.

— Лучше про женщин, — предложил Рожнов.

— А это с какой стати? — опять не согласился Анохин.

— Как канадские лесорубы: на работе они о женщинах говорят, а с женщинами — о работе.

— Тогда пусть Станислав Феликсович вещает, — предложил Бессонов. — Он у нас человек женатый, умудренный жизненным опытом.

— А что тут интересного? — скучно сказал Стас. — Живем у ее родителей, мечтаем об отдельной комнате.

— Теща заела? — понимающе кивнул Рожнов.