Добрый
Шрифт:
Болотная явно считала это из моего мозга, и её откровенное ржание окатило окрестности с удвоенной силой.
— Может, пойдём уже? Раньше сядешь — раньше выйдешь, — предложил я, чтобы хоть как-то погасить приступы безудержного хохота.
— Рано. Позовут — пойдёшь, — заверила меня хохочущая ведьма. — Но лучше бы подольше не позвали, — добавила она едва слышно, будто не особо заботясь о том, услышу я или нет.
Возразить что-то Болотной мне просто не хотелось. Да и что тут можно возразить? Мой номер, в данном случае, шестнадцатый, и по классическим канонам мне помалкивать в тряпочку, и ждать пока позовут.
Ожидание продлилось ещё минут сорок. Я уже начал потихоньку клевать носом, мысленно примериваясь ко сну.
— Иди, — толкнула меня крылом ведьма. — И…
— Поспокойнее там, — перебил я её и поплёлся в сторону судилища.
В высоком собрании пенсионерок сменились только наряды. И, что не могло укрыться даже от моего невнимательного мужского взгляда, повествования о Коко Шанель не прошли даром. Маленьких черных платьиц было более чем. Но, судя по тому, как ведьмы сверлили друг друга злобными взглядами, даже они терпеть не могут являться в одинаковом на совместные мероприятия. Оставалось надеяться, что вся та ненависть, пробегающая в их глазах обжигающими искрами, не выльется на меня единым потоком.
— Чтобы я ещё хоть раз… Про высокий мир дамских тряпок… Хоть одной особи женского пола… — прошептал я про себя клятвенное обещание. — Да лучше сразу…
Закончить я не смог по причине глубокого удивления.
Хлоя!
Я даже протёр глаза и ущипнул себя три раза до больнючих синяков.
Хлоя!
Ни мираж, ни приведение, ни голограмма.
Хлоя!
Я был готов увидеть здесь кого угодно. Например, Болотную ведьму, младшенькую, ведь её судьба решалась здесь и сейчас. Или Мару, не знаю почему. Но Хлоя!
— Властью, которой вы меня не наделяли, — меж тем начала вещать хорошо поставленным голосом моя якобы супруга, — я запрещаю вам судить этого ЧЕЛОВЕКА.
Последнее слово она произнесла так, словно вбивала каждую букву в головы собравшихся.
— В целом мире только я имею на это право, — продолжила принцесса практически без паузы.
— А я думала, сегодня будет скучно, — прокаркала одна из присутствующих ведьм.
— И как всегда ошиблась, — подколола её соседка.
— А говорили молодёжь нонче не та, — счастливо вступила третья. — Да я такую отважную дуру в последний раз видела…
— Никогда! — подсказала замявшейся ведьме четвёртая.
— Точно! Никогда!
— Как, как она сказала? — хохотнула пятая.
— Право имею только я, — почти похоже спародировала Хлою шестая.
— Да нет, — отмахнулась пятая. — Что-то про власть.
— А мы ею её не наделяли, — поправилась, смеясь, шестая.
— А ну-ка, деточка, ляпни ещё что-нибудь, повесели старушек, — попросила седьмая.
От такого явного пренебрежения глаза Хлои вспыхнули двумя огнедышащими вулканами.
В воздухе запахло пенсионно-магической смертью.
Весь окружающий мир заткнулся на полушорохе.
И только старушки потешались всё больше и больше, раззадоривая друг друга всё более едкими подколками, адресованными, естественно, принцессе.
— Остановись! — В один миг я материализовался перед принцессой и, схватив её за плечи, попытался отвернуть от магичек. — Они же ничего не знают.
— Уйди, — прошипела Хлоя сквозь плотно стиснутые зубы.
— Не начинай новый мир со смертей, — попытался достучаться я до её разума.
— Я лишь избавлю его от старческой гнили, — гневно выплюнула принцесса.
— А я всегда говорила, что ты гнилушка, — подхватила новую тему одна из магичек.
— Да ты гнилее меня лет на сто.
— Зато как хорошо сохранилась. И чёрное платье мне к лицу, в отличие от некоторых.
Так, в ведьмовском стане начинается раздрай. Нужно ещё немного удержать Хлою, и старушки сами перегрызутся. Вот только как удержишь эту бестию, когда она в таком одержимом состоянии? Единственное, что греет — это то, что она за меня впрягалась.
Хлоины глаза-вулканы начали выплёскивать бурлящую в них магическую лаву в сторону ведьмовского высокого собрания. Пока понемногу, пока вполсилы. Я бы даже сказал, нехотя и осторожно, словно прощупывая. Но кто его знает, когда случится настоящий взрыв с последующим интенсивным извержением? И сумеют ли эти не в меру веселящиеся ведьмочки совместно блокировать Хлоин магический всплеск?
Похоже, только я один понимал всю глубину происходящего. Может, ещё Хлоя.
— А эта девчушка не только весёлая, — почти прокаркала одна из ведьм.
— Она ещё и с зубками, — поддакнула вторая.
— А всё говорят, что молодёжь нынче не та, — вписалась третья.
Новая порция веселья охватила ведьминское собрание.
Я предпринял новую попытку остановить Хлою, и уже не только словами, но и физически: я схватил её за плечи и попытался развернуть от потешающихся старушек.
Ага.
Два раза.
Туда и обратно.
Точнее, ни туда, ни обратно.
Повернуть Хлою за плечи хотя бы на миллиметр — то же самое, что повернуть египетскую пирамиду. Хотя с пирамидой наверняка были бы шансы. По крайней мере, пятьдесят на пятьдесят. Либо поверну, либо нет. Здесь же шансон не было от слова совсем.
— Дорогой, ты не мог бы постоять в сторонке? — ласково попросила Хлоя, когда я, плюнув на попытки её развернуть, влез между ей и ведьмами. — Я сейчас быстренько бабушек изничтожу, и буду вся твоя.
— А может, ну их? — робко предположил я в тот монет, когда неведомая сила стала ловко задвигать меня за спину принцессы.
— И помолчи, — резко обернувшаяся Хлоя запечатала мне уста поцелуем.
И всё, я застыл безмолвной статуей. Единственное, что я мог, — это чувствовать вкус Хлоиных губ. Ещё зрение мне оставили, наверное, чтобы не скучно было, но говорить спасибо за это не хотелось.