Чтение онлайн

Успенский рассказал Хромову об экскурсии, которую он проводил на днях. Бывшие с ним Настя и Савва перебивали его, добавляя смешные подробности. Можно было подумать, что он показывал руины и монументы не то труппе клоунов, не то пациентам психлечебницы.

"Там была такая толстая тетка, она все просила показать, где здесь в древности справляли нужду!"

"А тот, папа, помнишь, который, пока ты пересказывал миф о рождении человека из слюны носорога, выцарапал на крепостной стене слово "пенис"!"

"Варвары, - сказал Успенский, - тупое стадо, однородная масса, безликое множество".

"Но у каждого - свой пенис, своя вульва", - сказал Савва, не упускавший случая поспорить с отцом.

"Нет, один, одна на всех", - произнесла Настя задумчиво.

Аврора, увидев, что разговор принял рискованный оборот, поспешила переменить тему.

"Давно хотела тебя спросить, - обратилась она к Хромову, вся в золотистых пятнах, на ветру, - как продвигается работа над романом, ты говорил, что у тебя большие планы на сей раз".

"Да-да, - засмеялся Хромов, - переплюнуть Вергилия и кого там еще, вместе взятых".

"Хотела бы я стать прототипом..."

"Обещаю над этим подумать, - щедро улыбнулся Хромов.
– Ты как предпочитаешь - по частям или целиком?"

Аврора посмотрела на него в сомнении.

"Замысел день ото дня становится для меня яснее и неотвратимее. Я еще не написал ни слова, но краски, фактура, пространство времени уже под рукой, стоит только начать, позабыв себя..."

Савва, которому разговор был неинтересен, ушел в дом и, мелькнув в окне, вернулся с планшетом на боку.

"Опять в дорогу?
– не совсем одобрительно напутствовал его отец. Кладоискатель!"

Савва, нимало не смутившись, помахал рукой и скрылся за раздвигающей кусты жасмина калиткой. Аврора вздохнула и посмотрела на часы:

"Настя, собирайся, тебе пора". И объяснила Хромову: "Она у нас теперь ходит в студию лепки. Я считаю, что эстетическое воспитание должно стоять на первом месте".

Настя сунула ноги в сандалии и хмуро встала, допивая из стакана фруктовую воду. Успенский вызвался ее проводить.

"Пойдем в дом, - предложила Аврора Хромову, - посуду вымою потом, я всегда немного сонная после обеда и не люблю солнца".

Хромов послушно последовал в темную гостиную.

"Хочу тебе кое-что показать. Я нашла это у Саввы в комнате".

Хромов взял на ладонь колоду карт, рубашку которых украшали любовно отснятые бесстыдницы всех мастей.

"Хотела бы я знать, кто ему всучил эту гадость!"

Она села рядом с Хромовым на диван, закурила.

"Я понимаю, что мальчишка растет, ему нужно, так сказать, разряжаться, но меня тревожит мысль, что в этом опасном возрасте кто-то захочет сформировать его по своему вкусу, внушать всякие идеи, даже, допустим, из лучших побуждений. Я - руссоистка: если уж взрослеет, пусть - сам, естественно".

"Да-да, опасный возраст", - кивнул Хромов, стесненный находящимся вблизи, таким желанным и, видимо, желающим телом, пускающим ароматные кольца.

"Что за сигареты?" - спросил он.

"Золотое руно", после обеда не могу удержаться".

"Если мне станет что-то известно о твоем сыне, кто с ним водится, я тебе скажу, - пообещал Хромов.
– Но думаю, твои опасения напрасны. Савва - парень с головой, ему, как говорится, и карты в руки".

Еще раз взглянув, он неохотно вернул миниатюрный гарем Авроре, закрывающей ладонью зевоту.

"С Борисом на эту тему говорить невозможно, он или устроит скандал, или, что еще хуже, промолчит. Передавай привет Розе. А я, пожалуй, приму душ".

"Непременно", - сухо сказал Хромов, которому в словах Авроры, в тоне, каким слова были произнесены, почудилась ирония, по его мнению, не вполне уместная.

16

Уа, ау. Вещь вещает: я здесь, я сейчас. Тени растут. Лоно нулем. Капля. Животное продрогло. Типология логотипии. Рождение трагедии. Колыбель корабль. Меня нет. Третий лишний. Овация докатилась до сцены и всколыхнула актеров. Если бы знать!.. Оттиск на воске. Парус. Отражение. Стража. Оправа. Сложение вычитания. На скатерти розовое пятно-бабочка. Труп лекаря осматривали всей больницей. Слова зияют. Нюни для няни, она же стыдливая горничная в накрахмаленном фартуке, она же розовощекая учительница, ставящая уды и неуды, она же кокетливо щебечущая и щурящая близорукие глаза экскурсовод на высоких каблуках, она же строгая секретарша с осиной талией, записывающая в блокнот, она же лукавая медсестра, прыскающая шприцем и грозящая резиновой грушей, она же агент ритуальных услуг в тугом корсаже и чулках на подвязках.

Детская в мелкую клеточку. Бегемот пьет из лужи. Жираф объедает молодую листву. Лев когтит лань. Басни у изголовья. Колесница. Башня. Море из раковины вползает в ухо. Нежные салочки, грубые прятки. Дочки-матери. Ни гу-гу, пустомеля. Любовь к мокрице, улитке и червяку. "Обедать!" Гулливер. Шах и мат. За воротами ветер. Течение времени. Гадкая пенка. Сыпь. Баю-бай. Дяденька с синей бородой. Клоун-убийца. Повиновение. Сказка про то, как маленький мальчик испортил маленькую девочку. Складушки-ладушки. Воздушный змей.

Как на коленях приятная дама с высшим образованием. Узлы развязались. Лопасть. Семейный обед подходит к концу. Мною овладел сон. Ледащая плещется в ванне лебединым крылом. Стол, стул. Школьник-засранец достает из ранца в разобранном виде скелет. Формула. Тебя слишком много, ты всюду, и в этой букве, и в той. Отлично. Тетрадь в линейку и тетрадь в клетку. Класс земноводных. Детский материализм пугает зрелого мужа, строящего воздушные замки из аксиом и гипотез. Не все то истина, что прописано в учебнике.