Чтение онлайн

Пятикурсники, стоящие поблизости, также побледнели.

— Диаваль, ты первый! Я и не сомневался, — похвалил его Маллеус, оказавшись рядом.

— Опять твои шуточки, не мог оставить останки в могиле? — Малефикарум подошел к младшему брату, забрал косу и снял с лица маску-череп. Усадив Диаваля на лавку, внимательно осмотрел рану на затылке, очистив ее от крови и грязи.

Мне было так приятно ощутить себя в родных заботливых руках, что я тут же расслабилась, проваливаясь в полузабытье. Малефикарум успел поймать меня за плечо.

— Почему от него несет вендиго? — морща нос, спросил Маллеус.

— Я бы и сам хотел знать. Вариус, дай воды и эликсиров! — Малефикарум окрикнул тренера, пока пятикурсники отсаживались в сторону, освобождая место.

— Дух был, нечисть на кладбище, демон по вызову, но кто притянул этого монстра? — оборотень нахмурился, вливая в рот Диаваля лекарство, пока Малефикарум поддерживал его.

— Узнаю — закопаю живьем, — процедил старший Некроманцер.

— Михаэль, возьми пару ребят, и прочешите лес вокруг поляны. Где-то неподалеку должны быть останки вендиго, — приказал Маллеус, обращаясь к старосте боевиков.

Пока Диаваль отдыхал, лежа на лавке, старшекурсники притащили за собой тело монстра, точнее разлагающуюся плоть, пришлось заключить ее в кокон, чтобы она не разлезлась по дороге, оставляя за собой дорожку из слизи и мертвечины.

Вариус обнюхал останки и сплюнул в сторону:

— Знатно смердит, за таким ароматом не сразу учуешь подчинительные чары. Видать, кто-то очень умело заманил сюда нежить.

— И не просто заманил, а целенаправленно натравил на Диаваля. Он мог появиться в любой части, недалеко от поляны. Значит, за ним следили, не факт, что на самих испытаниях, а вот начиная с момента его возвращения… — Маллеус провел рукой в перчатке по плоти, попробовав кровь на вкус, сплюнул и промыл рот обеззараживающим эликсиром. — Без сомнения. Подчинение и слежка. Это как натравить собаку на нерадивого соседа. Кто же такой хитрый? Нашел где-то вендиго, подчинил, натравил сильную нежить на студента, много работы.

— Некто, знающий, что после испытаний Диаваль вернется ослабленным. Едва ли после такого напряжения некромаг сможет убить вендиго. Это не низшая нечисть, а высшая. Диавалю несказанно повезло, — Аластор недовольно нахмурил лоб.

— Но он или она просчитались. Члена семьи Некроманцер не так-то просто одолеть, — Малефикарум, погладил брата по прилипшей к влажному лбу челке, — скоро появятся остальные. Малле, я отнесу его в комнату и скоро вернусь.

— Понял.

Малефикарум поднял брата на руки и понес в общежитие.

Закрыв дверь комнаты, и опустив тело юноши на кровать, он снял с шеи кулон — перед ним лежала Диавалия. Вид сестры был пугающим: вся в крови, лицо бледное, как у мертвеца, темные круги под глазами, обескровленные губы.

Он хотел погладить ее по голове, когда на его запястье сомкнулись острые как бритва ногти. В глазах девушки плескалась первородная тьма, а рот раскрылся, обнажив испачканные в крови зубы. Она походила на одержимую.

— Диа, приходи в себя, — прошептал Малефикарум, касаясь ее щеки, — ты в своей комнате, испытания закончились. Возвращайся...

Я медленно отвела от него взгляд и закрыла глаза, глубоко дыша. Успокоилась я в тот миг, когда прекратила сжимать запястье брата и окончательно пришла в себя.

— Прими душ и поужинай, мне нужно вернуться к остальным. Ты прошла испытание. Осталось парное, но оно через несколько дней, — он остановился у двери, словно хотел что-то сказать, но промолчал и ушел.

Оставшись в комнате одна, я с трудом стащила с себя одежду, хотелось сжечь ее, чтобы окончательно избавиться от вони разложения.

Я долго сидела в душе. Горячие струи воды, аромат мыла — все это расслабляло.

Положив голову на бортик ванной, я стала вспоминать, что произошло со мной за сегодня. Нет, меня тревожил не вендиго, а голос и тот, кто помог мне одолеть искушение Асмодея.

Мне вдруг захотелось, чтобы меня обняли и, возможно, даже поцеловали или...

«Это все остатки от магии Асмодея, пробудившего во мне физическое желание! Мне нужен Астарот. Этот демон может знать ответы на мои вопросы», — переодевшись в пижаму, я закрыла дверь комнаты на магический замок, чтобы никто не смог мне помешать и начертила на полу пентаграмму, расставила свечи с камнями и проколола палец.

— Демон Преисподней, Владыка знаний, Покровитель Истины и Ума, приди ко мне, открой тайны свои, — кровь капнула во вспыхнувший круг, и передо мной предстал Астарот.

— Диавалия, мы снова встретились, — он улыбнулся, ничуть не удивившись, увидев меня перед собой, — чувствую, от твоей ауры пахнет восточными пряностями, неужели ты позволила Асмодею лишнее? — его взгляд стал хищным.

— Нет, и я благодарю вас за спасительные слова. Прошу прощения, что помешала вашим делам, — я поклонилась.

— Мы здесь одни и я разрешаю тебе обращаться ко мне в свободной форме, без лишнего официоза, ведь ты ко мне ближе, чем другие люди. Я был прав, не став в нашу первую встречу обращаться к тебе, как к девушке. Ведь ты этого не хотела? — мягко спросил он.

Я покачала головой, убрав мокрую прядь за ухо:

— Не хотела, благодарю за это, но я не понимаю, почему я ближе к вам, чем другие? — я вскинула на него обеспокоенный взгляд.

— Твоя кровь переплетена с первородной тьмой. Весь мой мир живет ею, пользуется, творит магию, без нее, мы бессильны. Как и люди не смогли бы выжить без солнца и воды, — спокойно пояснил он. — Асмодею же нет дела, кто перед ним — юноша или девушка, он может принять любой облик, но не волнуйся, он не станет болтать о твоем маленьком секрете, я позабочусь об этом, — он приложил ладонь к сердцу и едва заметно склонил голову. — Видеть тебя такой приятнее, нежели в мужском обличии…

Мне не было дела до Асмодея, я хотела открыться Астароту:

— Я знаю, кем мне уготовано стать, если я умру.

Он немного помолчал и наши взгляды встретились:

— Живи настоящим, не стоит постоянно думать и страшиться того, что произойдет. Сейчас ты человек. Дышишь, живешь, чувствуешь, истекаешь кровью, как и любая другая девушка, — он осмотрел мою фигуру, но его взгляд был не таким откровенным и полным разврата, как у Асмодея, а спокойным, оценивающим. Почему-то мне стало немного неловко, словно моя пижама не имела для него никакого значения, он видел сквозь нее.