Дочь Хранителя
Шрифт:
– Только не рыбы, - сразу предупредила я.
– Я с ней мучиться не стану!
– Давай копченой возьмем, - предложил эльф.
– И пива, - поддержала я.
Поход в Рыбацкий занял минут двадцать. Когда вернулись, застали Эн-Ферро в гостиной, где он задумчиво перелистывал книги Иоллара.
– Привет!
– бросилась к нему я, чуть ли не на шее повиснув. Правда, соскучилась.
– Привет, - сдержано ответил он, рассматривая меня как-то подозрительно.
– И где вы снова шатались?
– С возвращением, Лайс!
– поприветствовал его Ил.
– А мы за рыбой ходили. И за пивом. Тебя встречать готовились.
– Радует, - расплылся в улыбке кард.
– Только давайте пиво на вечер оставим, а то я с дороги уже поел, вряд ли что-то еще влезет. Что у вас тут новенького?
Мы с эльфом переглянулись. А что у нас новенького? Не считая того, о чем Лайсу я рассказывать ни при каких обстоятельствах не стану.
– Что, совсем ничего?
– удивился он.
– Разве что в Школе, - произнесла я.
– Мне наставник заклинания новые объяснял, смешанные. Там еще плетения такие интересные, сложные немного, но я вроде бы разобралась. Потом покажу, если хочешь.
– А давай сейчас, - неожиданно сказал он.
– Илу не интересно, он не смыслит в этом ничего, а мы с тобой на кухоньке посидим, поболтаем о своем, о магическом.
А когда вышли на кухню, Лайс прикрыл дверь, зачем-то припер ее табуретом и в довершение всех этих приготовлений повесил "полог тишины".
– Плетения ты мне позже покажешь, - произнес он серьезно.
– А сейчас присядь, и послушай меня.
В магии Иоллар, действительно, не разбирался. Но не сказать, чтоб это было ему так уж и неинтересно. А даже если и так? Все равно он с удовольствием посидел бы с ними на кухне. Послушал бы, как Галла рассказывает про эти свои плетения. Посмотрел бы на нее.
Она такая красивая, когда говорит о волшебстве! Она вообще красивая. Странно, что он раньше этого не видел. Хотя нет, видел иногда. Например, когда они фехтовали на полянке, а она вдруг останавливалась, выбившись из сил, раскрасневшаяся, с горящими глазами - тогда она тоже была красивой. И когда он в первый раз увидел ее в платье, в канун Стречной ночи, и еще удивился, какой она, оказывается, может быть. А еще когда он нес ее на руках, после этого злобного разрушающего заклинания, бережно нес, осторожно, искренне всем сердцем за нее волнуясь настолько, что даже не сообразил сразу стереть с ее лица требуемую Дивером кровь. И еще когда...
Эльф недоуменно тряхнул головой. Что же это получается, она всегда была такою, а он просто не хотел этого замечать? Выходит, что так.
А спустя полчаса в комнату возвратился Лайс, оставив Галлу на кухне хлопотать над будущим ужином, и озираясь на прикрытую дверь, шепотом поинтересовался:
– Слушай, Ил, не пойми неправильно, но тебе не кажется, что Галчонок в последнее время как-то похорошела?
И эльф, как раз только что закончивший обдумывание того же самого вопроса, абсолютно честно ответил:
– Нет.
Она не похорошела, она всегда была красавицей, просто некоторые придурки, как он, например, этого не замечали.
– Ясно. Прости, забыл о вашей глубокой взаимной "симпатии", - и направился в свою комнату, бормоча озадаченно: - И у кого бы спросить?
Глава 26
Он долго думал, прежде чем решиться на это, но других вариантов просто не видел. Если уж и Хранящий Кровь ему не поможет, то случиться может непоправимое.
Два месяца, два месяца они были счастливы как никогда, строили планы, выбирали имена, спорили в каком крыле дома, западном или восточном, оборудовать детскую. Ольга непременно хотела сама все обустроить и обязательно расписать стены лучшими картинами самых красивых из виденных ею Миров...
А потом был первый приступ. Он нашел ее лежащей на полу в столовой. Она отшучивалась еще тогда, говорила, что с женщинами в ее положении обмороки случаются постоянно. Он не поверил. И правильно сделал - результаты анализов, которые он, никому не доверяя, произвел сам, благо имелся опыт, были просто ужасающими. Ее организм не принимал происходящих с ним перемен - все биохимические процессы будто бы обратились вспять, рушились связи между клетками, деформировалась их структура... А те изменения, которые он заметил в ее ауре...
Он предложил ей выход. Жестокий, болезненный, но все-таки выход. Прервать беременность, не подвергать опасности ее жизнь. Она отказалась. Отказалась решительно, и в первый раз за все время они едва ли не поссорились. И он сдался, принял ее решение, и стал искать другие пути.
Все дороги вели сюда, на Юули. Только Кадм сможет ему помочь, только у него сохранились записи и образцы прежних эпох, эпох, когда не было еще понятия Изначальной крови, и кровь эта была одна и у драконов, и у людей. Только захочет ли он, четвертый в Совете, наверняка знакомый с тем путаным пророчеством, помочь.
Но другого выхода и правда не было и он решительно отворил дверь.
– Кир!
– радостно поприветствовал его старейшина.
– Хорошо, что сам пришел, а то я уж собирался тебя разыскивать.
– Да?
– удивился он.
– А что случилось?
– Что? Да твой хвостатый народец совсем меня извел! Столько лет прожили в этом Мире, а тут вдруг спохватились, что в колонии-то оказывается нет мага. Эн-Ферро их своими приходами не балует, вот и требуют, чтоб я сказал тебе привести какого-никакого магистра Пилаг на постоянное место жительства.
– Самому привести?
– усмехнулся он.
– В обход законов? Подбиваешь меня на нарушение Договора? Лайса нужно найти - пусть сам поговорит с магами, сам и проведет. Я займусь.
– Займись-займись, - улыбнулся Кадм, - а то скоро мне в собственном Мире житья не будет!
Сейчас нужно спрашивать, пока он в таком хорошем настроении.
– Я к тебе тоже с просьбой. Вот взгляни, - он протянул дракону крохотную пробирку с кровью.
Тот принял ее, поглядел на свет. Улыбка мгновенно слетела с его лица. А когда капнув немного крови на приборное стекло он рассмотрел ее в микроскоп, так и вовсе скривился от ярости.