Дочь Хранителя
Шрифт:
— А что это ты на себя напялил, боец? Ты кочевник иль баба, чтоб в такой юбке ходить? Чтоб в последний раз в этом тряпье являлся.
— А иначе что?
Бывалый вояка возмутился было наглостью новобранца, но так как нрава он был не самого строгого, решил доходчиво объяснить молокососу, чем нехороша его экипировка.
— А то, что если за куст какой своей юбчонкой и не зацепишься, то в первой же схватке противник тебя за подол ухватит и…
— Пусть ухватит сначала, — самоуверенно перебил старшего по званию новичок.
Дерзких тэр десятник любил, а вот наглецов, коим ему этот молодчик показался, не жаловал. Таких сразу на место ставить надо.
— Симон, Краг! — окликнул он своих бойцов. — А ну-ка покажите тэру Эн-Ферро, для чего пригодна его юбка. На тряпки ее пустите, керов обтирать, а молодец этот пусть в портках домой идет, может и отыщет в шкафу какую мужскую одежду.
И сдались им его штаны? Даже не смешно уже.
Лайс принял оборонительную стойку и приготовился встречать ревнителей классического стиля одежды. В конце концов, сами виноваты.
Предвидя интересное зрелище, прочие охотники отложили на время свои дела, и даже сегодняшний их командир Брайт Клари вышел из стоящей в стороне палатки и остановился у края площадки, сложив руки на мощной груди.
— Развлекайся, — успел прочесть кард по его губам.
Да уж, скучать действительно не придется…
Галла
— А потом?
Ничего не имею против лесных полянок, но дома на постели было куда удобней.
— А потом ты назвала меня длинноухим уродом. — Ил вытащил из моих волос запутавшуюся травинку.
— А ты?
— А я тогда подумал, что ты — самая красивая девушка во всех сопредельных мирах, — улыбнулся он.
Врун! И совсем не так все было.
— Ты обозвал меня худосочной ведьмой! — напомнила я.
— Да, — весело сощурился он. — Но все равно при этом думал, что ты самая красивая девушка в Сопределье. Хоть, конечно, и ведьма.
— Хам!
— Это ты тоже говорила. И не раз.
Говорила.
Я поудобней устроилась на его плече. Как же все замечательно! И как обидно за бесцельно потраченное время! Говорили одно, думали другое, и кто знает, сколько это еще могло бы продолжаться.
— А еще ты с Сэлом целовалась, — вдруг произнес он. — В Новый год, на площади. Он как-то проговорился…
Ага. Сейчас начну заламывать руки и лить покаянные слезы!
— А ты раз двадцать в Марони ездил, к этой своей Милли!
Что, съел?
— А ты…
— Ми-и-л-ли-и! — протянула я томно. И ехидно.
— Все равно ты…
— Милли!
— Да и вообще…
— Милли!
На все его претензии мне одной только Милли хватит с головой.
— Ну все! — Ил сбросил мою голову со своего плеча и зловеще навис надо мной, опершись на локоть. — Если ты немедленно не прекратишь, я вижу только один способ закрыть тебе рот!
— Ми…
Очень хороший способ. Действенный. И безумно приятный…
Глава 2
Из-за активации защитных столбов, мощнейших древних артефактов, установленных вокруг города еще в эпоху магических войн, пользоваться обычным способом связи стало опасно. Любое возмущение силы подобного рода фиксировалось магами созданной при местном отделении ордена следственной комиссии, тщательно проверялось и зачастую блокировалось. Исключение составляли приватные переговоры герцога с Азгарским двором. Все остальные вынуждены были отказаться от привычных зеркал и кристаллов и вспомнить о бумаге и чернилах.
Но письмо, которое он получил, не имело конверта и не нуждалось в рассыльном. Оно явилось само в образе мальчишки-оборванца. Тот долго шел за ним по улицам вечернего города, пока не выбрал укромный переулочек, чтобы с ходу потребовать пять красненьких за «привет от друга». В кошельке, как назло, было лишь серебро.
— Говори, — велел он, без сожаления прощаясь с блестящей монеткой.
— Сказано, что многого не ждали и не расстроились сильно. Но гостей, ежели получится, встретить как положено. Но если не выйдет, сказали, не страшно. Дело не пострадает, только посредник без барыша останется…
Сейчас, когда основные силы сосредоточены в крупнейших имперских городах в ожидании куда более важного события, чем приезд эльфийского посольства, дела в Кармоле отошли на второй план. Судьба королевства в любом случае решена. А вот его судьба еще под вопросом. Если не удастся организовать гостям достойную встречу, посредник останется без барыша. И не исключено, что в дальнейшем от его услуг могут полностью отказаться. А как расторгаются подобные договоры, он знал.
— Что-то еще?
Бродяжка поморщился, то ли вспоминая, то ли обдумывая, не запросить ли дополнительную плату за остаток послания.
— Ну?
— Сказано, письмо лучше спалить.
— Много чести будет, — ухмыльнулся маг.
Пальцы без труда сдавили худую шею. Монетка выпала из грязной ладошки и поскакала по мокрым после недавнего дождя булыжникам. Он поднял ее, выходя из проулка, где оставил смятое послание, которое теперь никто уже не прочтет. То, что тело найдут, его не волновало — нижний город продолжал жить своей жизнью, и трупы на грязных улицах были нормой. Разве что в ожидании заокеанского посольства убирали их теперь быстрее и закапывали без проволочек. И без следствия.
О том, как встречать Лар’элланских гостей теперь, когда он остался один, думал все утро. Помощи не будет, а искать сообщников взамен тех неудачников, что погибли в холмах, или тех трусов, что сбежали раньше, чем слухи о сорвавшемся жертвоприношении достигли города, было бессмысленно. Он и этих семерых нашел с трудом — большинство волшебников Марони ничего против эльфов не имели и к империи нежных чувств не испытывали.
Один и с минимальным запасом сил. Если бы тогда удалось зарядить накопитель… Но нет, идея использовать в обряде чистокровного эльфа привела к провалу. Да еще и девчонка эта.