Чтение онлайн

Мы снова поворачиваемся и продолжаем двигаться в сторону дворца. Ричард поднимает руку, отвечая на чье-то приветствие и поклоны людей, собравшихся в галерее, чтобы посмотреть, как будет приезжать знать.

– Ты ешь за столом? – тихо спрашивает он.

В ответ я качаю головой.

– Я больше не ем поданного с кухонь королевы, – шепчу я. – С тех самых пор, как меня об этом предупредил Джордж.

– Я тоже, – со вздохом сказал он и добавил: – Больше не ем.

Когда мы покидаем Лондон, судьба Джорджа еще неясна. Мы уезжаем так, что я могла бы назвать этот отъезд почти бегством. Мы с Ричардом едем верхом на север, прочь от города, отравленного слухами и подозрениями, чтобы попасть домой, где воздух чист, где люди говорят то, что думают, и не кривят душой, и где высокое небо опирается на покрытые зеленью горы, и где мы можем жить в покое, вдали от придворной суеты, вдали от семейства Вудвилл и прислужников Риверсов, от смертельно опасной тайны, которую таит в себе королева Англии.

Наш сын Эдуард приветствует нас с великой радостью и с гордостью четырехлетнего мальчугана хвастается своими достижениями. Он научился ездить на пони и тренировался метать копье в мишень. Его пони, спокойное невысокое животное, идет ровной рысью именно под тем углом к столбу, который необходим, чтобы копье маленького Эдуарда попало в цель. Его наставник смеется и хвалит его, поглядывая на то, как мое лицо светится счастливой гордостью за сына. Он продвигается и в других своих занятиях, понемногу начиная читать на латыни и греческом.

– Какие сложные задания! – возражаю я его наставнику.

– Чем раньше он начнет, тем легче ему будет даваться учеба, – уверяет он меня. – Он уже молится сам и повторяет мессу на латыни. Мы просто закрепляем полученные знания.

Его учитель дает ему и свободные дни, чтобы мы с ним могли вместе кататься верхом. Я покупаю ему маленького кречета, чтобы он мог ездить с нами на охоту со своей собственной птицей. Он – дворянин в миниатюре, ровно сидит в седле своего крепкого пони, держа красавца кречета на согнутой руке, ездит верхом целый день и не признается в усталости, хоть и дважды засыпает по дороге домой. Ричард, верхом на своем крупном охотничьем коне, берет его на руки, а я веду пони под уздцы.

По вечерам он ужинает с нами в общем зале, глядя из-за нашего высокого стола на красивую комнату, где за столами сидят наши солдаты, охранники и слуги. Из городка Миддлема в замок приходят люди, чтобы посмотреть на наши ужины и унести с собой остатки наших трапез. До меня долетают обрывки слов о том, как мой маленький Эдуард уже ведет себя с достоинством лорда. После ужина, когда Ричард удаляется в свои частные покои, чтобы почитать перед камином, я иду с Эдуардом в детскую башню и наблюдаю за тем, как его раздевают и укладывают спать. И тогда, когда он умыт и пахнет свежестью и лицо его бело, как его льняная наволочка, я целую его и в глубине души понимаю, что значит любить кого-то сильнее собственной жизни.

Он молится перед сном короткими молитвами на латыни, которым научила его няня. Едва ли он понимает их смысл. Однако к молитвам, в которых он упоминает имена своих матери и отца, он относится со всем рвением. Когда он ложится в кровать и его темные ресницы на закрытых глазах бросают тени на детские щеки, я встаю на колени рядом с его кроватью и молю Всевышнего о том, чтобы мой сын вырос сильным и здоровым и чтобы нам удалось защитить его от зла. Нет и не было мальчика мне милее и дороже во всем Йоркшире, да и во всем мире.

Каждый день лета я провожу со своим маленьким сыном, слушая, как он читает в залитой солнцем детской, в конных прогулках до болот, ловя рыбу в реке и играя в мяч на внутреннем дворике, до тех пор, пока он не устает настолько, что засыпает у меня на коленях, пока я читаю ему сказку на ночь. Эти дни для меня легки и приятны, я хорошо ем и крепко сплю в кровати с балдахином, в объятиях Ричарда, словно мы были молодоженами во время медового месяца. Каждое утро я просыпаюсь под крики чибиса на болотах и нескончаемый гомон ласточек и стрижей, устроивших свои гнезда под каждым выступом стен.

Но я по-прежнему не беременею. Я обожаю своего сына, но страстно желаю родить еще ребенка. Деревянная колыбель стоит под лестницей детской башни. У Эдуарда должен быть брат или сестра, компаньон для игр, но больше детей у меня нет. Мне дозволено есть мясо в постные дни: специальное письмо от папы дает мне разрешение вкушать скоромное даже во время поста. За столом Ричард отрезает для меня лучшие куски весеннего ягненка, нежнейшее и сочнейшее мясо, лучшие куски жареного цыпленка, но в моей утробе так и не рождается новой жизни. Во время длинных страстных ночей мы приникаем друг к другу с отчаянным вожделением, но зачатия не происходит.

Я надеялась провести в наших северных землях все лето и всю осень, может быть, навестить замок Барнард или проследить за ремонтом в замке Шериф-Хаттон, но Ричард неожиданно получает срочное письмо от своего брата Эдуарда, требующего его возвращения в Лондон.

– Я должен ехать. Я нужен Эдуарду.

– Он заболел? – внезапно я ощущаю волну страха за короля. Неужели она решится отравить собственного мужа?

Ричард бледен от волнения.

– Нет, Эдуард здоров, но вот в остальном он зашел слишком далеко. Он говорит, что решил остановить Джорджа и положить конец его постоянным обвинениям в свой адрес. Он решил предъявить ему обвинения в измене.

Я подношу руку к горлу, где ощущаю биение собственного сердца.

– Он же никогда… он не мог… Неужели он его казнит?

– Нет-нет, просто обвинить его в измене, чтобы посадить за решетку. Разумеется, я буду настаивать на том, чтобы его содержали в достойных условиях, в его собственных комнатах в Тауэре, где Джорджу будет удобно, и где ему будут служить его собственные слуги, и где он благополучно пробудет без эксцессов до тех пор, пока мы не договоримся. Я знаю, что Эдуарду придется заставить его замолчать. Джордж перешел все известные границы. Он явно пытался жениться на Марии Бургундской для того, чтобы с ее помощью собрать достаточные силы для похода против Эдуарда из Фландрии. У Эдуарда сейчас есть все доказательства его намерений. Джордж принимал деньги от французов, как мы и подозревали. Он строил заговор против своей же собственной страны, вступив в союз с Францией.