Чтение онлайн

— Отец просто не желает отсыпать ланисте три сотни денариев, — скривилась Юлия.

— Кто это — ланиста? — спросил мой брат.

— Хозяин школы гладиаторов, — вмешался Марцелл. — Когда боец погибает, устроитель игр возмещает потери хозяину. Римские игры, по обычаю, оплачивает Цезарь, а любимцы публики обходятся очень даже недешево.

— Теперь отцу придется расстаться с тремя сотнями — и это только за одного человека. Избавившись от Харона с Гермесом, он избавится и от любых долгов перед ланистами. — Юлия улыбнулась. — Вы ведь не думали, будто все это ради Антонии?

Римские игры тянулись еще четырнадцать дней, и к девятнадцатому сентября никого уже не тянуло обратно к учителю Веррию и занятиям. Марцелл умолял Октавию об отсрочке, но та была неумолима.

— Через шесть дней наступит dies natalis; будем праздновать двое суток. Думаю, этого более чем достаточно, — говорила она, провожая нас к портику, где уже ожидали Галлия с Юбой. — Скажите, вы отмечали в Египте дни рождения?

— Нет, — выпалил, не подумав, мой брат. — Разве что папа иногда приносил подарки.

Октавия сжала губы. Наверняка подумала о дарах, которых не получили ее дочери, пока наш отец был в Александрии.

— Сущие пустяки, — поспешила вмешаться я. — Ничего особенного.

— По крайней мере, он помнил, — тихо произнесла сестра Цезаря.

Я нахмурилась. Брат наконец-то понял, что натворил.

— Знаете, мы почти не видели отца, — прибавил он, спохватившись. — Даже в день рождения.

Октавия горько улыбнулась. Я кожей чувствовала, как она смотрела нам в спины, покуда мы не скрылись из виду.

— Наслаждайтесь, — обронил Юба, передавая нас в руки учителя на пороге школы.

Кажется, учитель Веррий проникся к нам состраданием, потому что ближайшие несколько дней были заполнены веселыми играми. Мне удалось победить в состязаниях на запоминание длинных отрывков из Еврипида и на знание Муз, а Тиберий ухитрился усвоить самые крупные куски из произведений Энния [27] и Теренция [28] — неких римлян, труды которых меня совершенно не интересовали. С окончанием сентября развлечения тоже кончились, и учитель твердо вознамерился познакомить нашу компанию с риторикой, наукой публичных выступлений. Марцелл тяжело вздохнул, а Юлия обмякла на стуле.

— Сегодня вы проведете некоторое время возле Сената, слушая, как ведутся дела. — Веррий не стал обращать внимание на жалобный стон дочери Цезаря. — От вас только требуется выбрать один из спорных случаев и проследить за его решением до конца. Если повезет, разбирательство завершится прямо сегодня.

— Пустая трата времени, — посетовала Юлия по дороге на Марсово поле. А потом, посмотрев на шагающих чуть поодаль Галлию с Юбой, блеснула глазами. — Может, убедим их притвориться, будто мы были в Сенате, а сами…

— …сочиним целое разбирательство? — возмущенно продолжил Марцелл.

— Ну и когда же нам посещать эти слушания? — осведомилась девушка.

— Придется забыть о цирке по крайней мере на неделю, — ответил он.

— Но Веррий не говорил, что разбирательство непременно должно быть долгим. Давайте выберем что-нибудь покороче, до завтрашнего утра?

Марцелл внимательно посмотрел на нее.

— Тогда нас заставят ходить туда снова и снова.

Юлия повернулась ко мне.

— Не понимаю, как ты выдерживаешь? С рассвета учишься у Витрувия, а потом еще целый день с нами…

— Ей просто нравится, — ответил вместо меня Тиберий. — Есть люди, которым действительно интересно учиться.

— С какой стати? Витрувий говорит с тобой только про измерения.

— С помощью этих измерений сооружаются здания, — возразила я. — Вчера мы ходили к святилищу Аполлона. Его почти завершили.

— Серьезно? — спросил Марцелл, срезая путь через Марсово поле. — И что там внутри?

— Библиотека, отделанная слоновой костью и золотом. И статуя работы Скопаса [29] .

— Находка Юбы? — уточнил юноша.

Я пожала плечами.

— Так сказал Витрувий.

У конюшен, под сенью портика, Ливия и Октавия сидели за деревянными прялками так далеко друг от друга, насколько допускали приличия. Сестра Цезаря с улыбкой поднялась нам навстречу.

— Юба, Галлия, благодарю вас обоих за то, что доставили наших учеников целыми и невредимыми. Надеюсь, детки вели себя хорошо?

— Не считая нытья — разумеется, — отозвался нумидиец.

— А ты бы не жаловался? Все отдыхают, а мы одни занимаемся, — проворчал Марцелл.

— Тяжело быть наследником, — усмехнулся Юба.

— Он еще не наследник! — оборвала его Ливия.

— Прошу прощения. Возможным наследником.

— Всем известно, что Цезарь предпочитает Марцелла, — вскинулся Тиберий. — К чему эти церемонии?

Ливия бросила взгляд на мужа, плававшего вместе с Агриппой под присмотром преторианских охранников.

— Октавиан говорит, что еще не принял решение. Не вижу причин, почему бы тебе не стать наследником?

— А их и нет, — язвительно бросил Марцелл. — Идем, Александр, я хочу поплавать.

Когда они с моим братом ушли на конюшни, Тиберий злобно взглянул на мать и воскликнул:

— Может, пора уже прекратить эти разговоры?

Та поднялась и быстро влепила ему пощечину.

Побагровев, юноша мрачно последовал за остальными.

— Он тебя возненавидит, — предупредила Октавия.

— Ты что у нас, авгур? Умеешь предсказывать чужие поступки?

Юлия так и впилась глазами в прялку, а я смотрела только в альбом, боясь навлечь на себя гнев Ливии. Тогда она вздумала обрушиться на Галлию.