Чтение онлайн

Деймон наполнил ванную водой и попытался снять с Джанелль промокшую ночную рубашку, но она помешала ему.

— Нет, — слабо произнесла она, пытаясь одернуть подол.

— Я прекрасно знаю, как выглядят девочки! — рявкнул он, срывая ночнушку и сажая Джанелль в ванну. — Сиди здесь, — велел он, угрожающе наставив на нее палец. Она покорно прекратила попытки выбраться.

Деймон направился в спальню и нашел бутылку бренди и стакан, которые спрятал в нижнем ящике комода. Вернувшись в ванную, он присел на краешек, налил немного в стакан и вручил его девочке.

— Вот, выпей это, — велел он.

Под его пристальным взглядом Джанелль отхлебнула немного и скривилась. Тогда он сам поднес бутылку к губам и сделал большой глоток.

— Пей, — сердито повторил Деймон, когда девочка попыталась вернуть ему стакан.

— Мне это не нравится.

Впервые он слышал, чтобы ее голос звучал так по-детски беззащитно. Ему захотелось закричать.

— Что… — Но он понял. Внезапно все стало ясно. Грязь, руки в порезах от попыток вскопать твердую, мерзлую землю… Он понял.

Деймон сделал еще глоток бренди.

— Кто?

— Роза, — пустым, бесцветным голосом ответила Джанелль. — Он убил мою подругу Розу. — В этот миг в ее глазах вспыхнул жестокий, неприрученный свет, и губы изогнулись в жалкой, горькой улыбке. — Перерезал ей горло, потому что она отказалась лизать леденец. — Ее глаза на миг скользнули к его паху, а потом неспешно поднялись к лицу. — Вы так называете это, Князь?

Деймон почувствовал, как судорожно сжалось горло. Кровь пульсировала в ушах, оглушая его, как яростный прибой, хлещущий по скалам. Было очень, очень трудно дышать.

Замогильный голос. Полуночный, беспредельный, древний, гневный голос с ноткой безумия. Он ему не померещился тогда. Деймон слышал его на самом деле.

Черный по Праву рождения.

Ведьма.

Она хотела убить его, потому что он был мужчиной. Приняв это, стало легче успокоиться.

— Это называется пенис, Леди. Я не привык использовать эвфемизмы. — Он помолчал немного. — Кто убил ее?

Джанелль отхлебнула немного бренди.

— Дядюшка Бобби, — прошептала она, начав раскачиваться взад и вперед. По щекам струились слезы. — Дядюшка Бобби.

Деймон забрал стакан из ее рук и поставил его на пол. Ему было все равно, пусть убивает его, пусть возненавидит за то, что посмел к ней прикоснуться. Он поднял Джанелль из ванной на руках и прижал к себе, убаюкивая, позволяя ей выплакать свое горе до тех пор, пока не осталось больше слез.

Почувствовав наконец, что ее дыхание выровнялось, Деймон понял, что она, окончательно измучившись, провалилась в сон. Тогда он завернул девочку в полотенце, отнес в ее комнату, нашел чистую ночную рубашку. Надев ее на Джанелль, Деймон положил бедняжку в постель. Понаблюдав за ней несколько минут, желая убедиться в том, что она действительно заснула, он вернулся в свою комнату.

Деймон бродил туда-сюда по ковру, глотая бренди и чувствуя, как стены сжимаются и давят на него.

Дядюшка Бобби. Роза. Леденец. Откуда она узнала? Джанелль, должно быть, знала об этом весь день и специально дожидалась ночи, чтобы посадить живое напоминание о смерти? Весь день, пока Роберт Бенедикт был дома.

«Если правильно спеть для них, то цветы назовут тебе имена тех, кто ушел».

Он тихо оскалился. Шаги замедлялись по мере того, как в его душе поднимался холодный гнев.

Что-то не так в этом месте. Здесь есть зло. У Шэйллота слишком много секретов. Прибавить к этому еще и охоту на Джанелль, которую открыли Доротея и Геката. Да и Грир по-прежнему в Белдон Море, вынюхивает что-то…

Терса сказала, что Жрец станет либо лучшим союзником, либо самым опасным врагом.

Придется как можно быстрее принять решение, иначе будет слишком поздно.

Наконец, окончательно вымотавшись, Деймон снял халат и упал на постель. Ему снились разбитые хрустальные чаши.

Единственное, что имелось в этой клетке, кроме переполненного ведра нечистот, — это маленький стол, на котором стояла тарелка с едой и металлический кувшин воды.

Люцивар смотрел на кувшин, сжимая и разжимая кулаки. Цепи, приковавшие его лодыжки и запястья к стене, были достаточно длинными, чтобы дотянуться до еды и питья, но их, увы, не хватало, чтобы вцепиться в глотку стражнику, принесшему сомнительные яства.

Люцивару была необходима еда. О воде он отчаянно мечтал. Маленькие духовки, которые Зуультах со смехом называла своими «покоями для просвещения», были расположены в пустыне Арава, где солнце было безгранично жестоким. К полудню жара становилась такой невыносимой, что даже от его нечистот шел пар.

Первые три дня, когда он был заперт, стражники приносили еду и воду и выносили помойное ведро. На протяжении первых двух суток Люцивар ел то, что дают. На третий день в пищу и воду добавили шаффрамате, сильнейший афродизиак, которого было бы достаточно, чтобы мужчина удовлетворил целый ковен на одной из их регулярных встреч. Имелся лишь один интересный недостаток: это вещество доводило несчастного до грани безумия, потому что, наделив его уникальными способностями продлить половой акт, оно, к сожалению, не давало ему достичь пика наслаждения.

Люцивар почуял его прежде, чем прикоснулся к чему-либо. Менее бдительный человек ничего бы не заметил, но он уже испытывал на себе эффект шаффрамате и не горел желанием повторить эксперимент на потеху Зуультах.

Люцивар облизнул потрескавшиеся губы, глядя на кувшин с водой. Сухой язык повредил запекшиеся трещины и омылся кровью.

В тот, третий, день он с размаху швырнул тарелку и кувшин о стену. Гадючьи крысы — огромные, ядовитые грызуны, способные выжить где угодно, — высыпали из тенистых уголков и набросились на еду. Остаток дня Люцивар провел, наблюдая за тем, как они рвут друг друга на части, бешено совокупляясь.