Чтение онлайн

Этого Эзра, разумеется не сделала, просто ей пришлось наклониться вперед немного сильнее, чем это было удобно. Она принялась убирать со стола: точно так же, от центра к краям. С полупустым поостывшим чайником и блюдами со сластями ей удалось управиться без особых проблем, а вот дальше начались сложности. Чашки перед мужчинами стояли по-прежнему полными до краев. Это была не ее ошибка и не ошибка Занилы, накрывавшей на стол, и чай для занятий заваривался вполне обычный. Просто и управляющий, и господин Сарук за прошедшие часы, в течение которых они были объектами тренировок, уже смотреть на этот чай не могли!

Эзра потянулась за чашкой Мабека Дагара, но та стояла слишком далеко от края стола, и девочка потеряла равновесие. Она грудью повалилась на стол, а ее рука сшибла злополучный фарфоровый сосуд. Хрупкая чашка покатился по поверхности стола, расплескивая теплую коричневатую жидкость. Мабек Дагар не успел отскочить, и чай залил всю его одежду.

Следующие три события произошли практически одновременно: Мабек Дагар все-таки поднялся на ноги, тщетно пытаясь отряхнуть свои рыжевато-коричневые замшевые штаны, по которым расползалось безобразное темное пятно; госпожа Дарина, разворачивая свой хлыст в полную длину, оказалась возле Эзры; и к столу подбежала Ойя, протягивая управляющему чистую мягкую тряпку. Дагар взял тряпку, продолжая грязно ругаться, и взмахом руки отослал рабыню назад. Удар хлыста обрушился на спину Эзры, упавшей на колени.

– Безрукая дрянь! Только посмотри, что ты натворила! Сколько можно вас учить, что опускаться на колени нужно вплотную к столу?!
– еще один удар хлыста, который, по мнению госпожи Дарины, должен был закрепить получаемый урок. Эзра прижалась грудью к коленям, спрятав лицо, и только вздрагивала при каждом новом ударе.
– Повтори, что я сказала!

Эзре все-таки пришлось посмотреть на надсмотрщицу, а поскольку она стояла теперь боком к столу, Занила тоже могла рассмотреть ее лицо.

– Накрывая на стол, я должна вставать на колени вплотную к столу. Я поняла, госпожа. Простите меня! Такого больше не повториться!
– а вот раскаяния как раз ни в ее лице, ни в ее голосе не было.

– Продолжайте без меня, - Мабек Дагар раздраженно отбросил перепачканную тряпицу и направился к выходу из комнаты, очевидно собираясь сменить испорченную одежду. Он, как ни странно, отнесся к произошедшему спокойнее, чем даже госпожа Дарина, очевидно воспринимая все это, как неизбежную часть процесса обучения. Ведь именно для этого школа и создавалась. Но помощница не дала ему переступить порог.

– Простите, почтенный Дагар!
– окликнула она его.
– Но эта рабыня еще не достаточно извинилась перед вами. Нельзя этого так оставлять!
– нет, Занила ошиблась: Дарина тоже никогда не забывала о процессе обучения. Мабек Дагар обреченно вздохнул и остановился посреди комнаты:

– Ну, хорошо. Я слушаю.

Очередной удар кнута пришелся по плечам рабыни.

– Ты слышала, маленькая дрянь! Твой господин ждет от тебя извинений!

Эзра послушно, не поднимаясь с колен, повернулась к управляющему, положила руки на пол перед коленями и уткнулась в них лбом, немного привстав. Просить прощения рабынь в догатской школе учили чуть ли не в первую очередь. Но одно дело просто тренироваться принимать определенную позу и произносить установленные слова, и совсем другое на самом деле вымаливать себе прощение!

– Ваша ничтожная и никчемная рабыня, господин, - медленно начала Эзра, - просит простить ей ее оплошность. Молю вас, позвольте мне искупить свою вину, - голос девочки звучал тихо и как-то глухо, совершенно лишенным каких-либо эмоций. И уж точно для Эзры сейчас было на руку, что рабыням во время этой речи не полагалось поднимать глаз.

– Я не слышу раскаяния в твоем голосе!
– заорала госпожа Дарина, заставив вздрогнуть не только Эзру, но и других рабынь. Мабек Дагар сделал знак рукой, чтобы та не продолжала и оставила все, как есть: ему, очевидно, порядком надоело стоять посреди комнаты в мокрых штанах, но кнут надсмотрщицы уже в очередной раз опускался на согнутую спину рабыни.
– Ты прощения просишь у своего господина, а не стихи рассказываешь, дочь портовой шлюхи!

На секунду на комнату опустилась тишина, полная ожидания. И в этой тишине Заниле показалось, что она явственно различила момент, в который Эзра приняла решение: словно волна силы, вызванная ее ненавистью, заставила волосы на затылке Занилы встать дыбом. Эзра, нарушая все правила, медленно подняла голову и выпрямилась, подняв на надсмотрщицу серо-голубые полные отчаянной решимости глаза.

– Не смейте трогать мою мать! Она была достойной женщиной, - поперек лба рабыни пролегла жесткая вертикальная складка, лицо побелело до состояния мертвенной бледности, но голос, пока она произносила эти слова, не дрогнул. Она по-прежнему оставалась стоять на коленях, но никто не мог бы сказать, что она смотрит на Дарину снизу вверх.- Она родилась свободной и свободной умерла!

"Мать Эзры была убита пиратами в тот же день, когда сама она попала в плен", - мелькнуло воспоминание в голове Занилы. Она стояла в толпе других рабынь, отчаянно вглядываясь в лицо Эзры, и ей казалось, что она смотрит на приближающуюся лавину. Будто стоишь внизу, под горой, и видишь, как срывается со своего места камень. Всего лишь один крошечный камешек, пока еще совсем не страшный. Но ты уже бессильна что-либо изменить! Тебе остается только смотреть, как этот самый первый камень катится вниз, увлекая за собой другие камни, грязь и снег, как лавина набирает силу, превращаясь в смертельно опасную, сметающую все на своем пути волну. И намного ли тебе легче от сознания того, что лавина пройдет стороной, не задев тебя?! Занила вдруг с удивлением поняла, что за все то время, что она провела рабыней, ей еще никогда не было так страшно.

– Повтори, что ты сказала?!
– голос надсмотрщицы шипел не хуже хлыста, опустившегося в очередной раз на спину рабыни. Эзра не попыталась прикрыться, не отстранилась и не рухнула снова ниц, заливаясь слезами и вымаливая прощение. Она лишь на секунду прикрыла глаза в тот момент, когда кончик хлыста впивался в ее кожу, до крови закусив губу, чтобы не закричать от боли, но потом снова вскинула лицо навстречу полубезумному от гнева взгляду Дарины.

– Моя мать была свободной женщиной! Я не позволю вам ее оскорблять!

"Темные Боги!" - Занила мысленно выругалась и сама закусила губу, чтобы не заорать вслух. Лавина обрушилась. А ты могла только стоять и смотреть на человека, оказавшегося на ее пути. Ни бежать вместо него, поменявшись с ним местами, ни отдать ему свою силу, ни даже погибнуть вместе с ним!.. Только наблюдать, как...

Хлыст надсмотрщицы с пронзительным свистом рухнул вниз, оборвав последние слова рабыни. Удар пришелся по незащищенной шее и плечам, и на смуглой коже мгновенно вспух кровавый рубец. На этот раз Эзре не удалось сдержать крик боли, и он превратился в хрип, когда кнутовище обвилось вокруг ее горла, мешая дышать. Рабыня вскинула руки к шее, пытаясь просунуть пальцы под толстый кожаный ремень, затягивающийся все туже, но Дарина не зря считала этот удар своим фирменным. Она дернула рукой, заставляя рабыню повалиться на бок.