Дочь лорда
Шрифт:
С каждым поколением всё меньше истины останется в былых хрониках. И наступит день, когда далекие потомки не вспомнят ничего…
Вечное как мир озеро хранит древнюю легенду. Одну из многих, что давно забыты. Одну из тех, что не следовало забывать. Новые храмы возведены на месте прежних святилищ. Но старые боги исчезли не навсегда.
Два года, как ушел к праотцам Фредерик Второй — не лучший из королей.
Два года, как его завещание уничтожено. А Регент — принц и полководец Арно Ильдани, младший брат покойного короля — убит на пути к столице.
Два года, как власть в Эвитане захватила клика придворных интриганов, самозванно объявившая себя Регентским Советом.
Два года, как их войска огнем и мечом прошли по землям покойного принца Ильдани и его вассалов.
Два года, как стихийно вспыхнуло восстание. Оно позволило друзьям погибшего Регента вывезти из страны его сына Грегори. И семью лучшего друга Арно — маршала Алексиса Зордеса-Вальданэ, мидантийского изгнанника. Когда-то он нашел приют при дворе Ильдани. А теперь — убит вместе с Арно.
Два года, как восстание подавлено. Часть мятежников погибла, часть бежала за пределы страны. А наименее опасные — прощены и сосланы в собственные имения.
В числе прощенных оказался и примкнувший к мятежникам бывший Рыцарь Круга Равных (Ордена, основанного Арно Ильдани), лорд Лиара Эдвард Таррент…»
Из «Мемуаров» барона Сержа Криделя.
Часть первая. Предательство.
В этом мире неверном не будь дураком:
Полагаться не вздумай на тех, кто кругом.
Трезвым оком взгляни на ближайшего друга –
Друг, возможно, окажется злейшим врагом.
Омар Хайям.
Глава первая.
Эвитан, Лиар, замок Таррент.
2993 год от прихода Творца,
начало Месяца Рождения Осени.
1
Эйда боится всего. Спать с ней в одной комнате давно превратилось в пытку. Сестренка кричит и мечется каждую ночь. А что еще хуже — сама вырваться из кошмаров не в силах.
Приходится вставать и расталкивать. Не то чтобы Ирии не жаль сестру. Было жаль. Особенно в первые месяцев пять. А сейчас уже меньше…
Можно попросить, чтобы младших поселили отдельно. Можно.
Но во-первых — нет ни малейшего желания просить мачеху. Хоть о чём. А во-вторых — рука не поднимется оставить Эйду одну в темноте.
Вот так мы и не меняем ничего в своей жизни. Год не меняем, два. Пятнадцать лет не меняем…
Ирия нехотя вылезла из постели, растолкала несчастную сестренку. Обняла за плечи и принялась укачивать, что-то вполголоса напевая. Привычно-привычно.
На самом деле так, наверное, быть не должно. Страшно, когда привыкаешь к такому.
— Ири! — Эйда, наконец, проснулась. Серые глаза полны слёз. — Ири, мне опять…
Пожалуйста, ну пожалуйста, не надо при детях! Здесь же Иден и… Кати — дочка этой дряни. А еще здесь Ирия. И у нее больше нет сил…
Высшие силы остались глухи к мольбам. Можно подумать, они хоть раз ответили!
Всё, что осталось, — еще ниже склониться к сестре. Пусть Эйда шепчет прямо в ухо. Чтобы больше не слышал никто. Кроме Ирии, а ей ни змея не сделается! Ирии, которую мачеха называет своим проклятием, брат — неблагодарной и сумасшедшей дикой кошкой. А отец уже год не называет никак. Потому что в упор не замечает.
И вообще — Ирия уже совсем взрослая. Весной исполнится целых шестнадцать. И она в силах выдержать всё-всё! А глупую слезу, покатившуюся по щеке, мы сейчас слижем.
А если и нет — кто увидит в темноте? И кто станет рассматривать? Ведь всем известно: дикие кошки не плачут!
Ирия дождалась, пока сестра уснет. «Дикой кошке» тоже до жути охота разреветься. По-звериному завыть! Непонятно, кого жалея — Эйду, себя? А то и вовсе — Иден?
Мрачные стены родового замка. Равнодушная многовековая громада. Намертво сомкнулась вокруг насквозь промерзшей спальни графских дочерей. Стиснула ледяным кулаком.
Как же холодно! Милосердный Творец, почему здесь всегда так холодно?!
Неужели раньше было так же? Просто Ирия не замечала?
Больше нет сил…
Девушка осторожно сунула руку под подушку. Под белый квадрат — почему-то всегда отсыревший. Даже сейчас — в самом начале осени. Что же будет зимой?
Рука коснулась знакомого диска. Вот он — всегда теплый! Солнечный…
В кромешной темноте не разглядеть ничего. Но черты лица на медальоне — и так в памяти навечно. ЕГО черты. Того, кто спас их всех! И навсегда завоевал сердце Ирии. Даже не зная об этом…
Когда-нибудь он приедет за ней. И заберет отсюда…
Конечно, на самом деле ясно: не приедет и не заберет. Ни он и никто другой.
А ОН вряд ли вообще Ирию тогда особо разглядел. И уж тем более — запомнил.
Да и было бы что в ней разглядывать — полтора-то года назад. Если и сейчас — особо нечего…
Ну и что? Лучше мечтать о несбыточном, чем не мечтать вовсе!
— Ири!
Нет, Эйда так и не уснула. И смотрит теперь на сестру в упор.
Сон всё равно уже слетел. Тоже привычно.
— Спи, маленькая! — Ирия заученно-ласково провела ладонью по лбу сестрички. Другой рукой медленно заталкивая медальон обратно под подушку.
Вряд ли Эйда его вообще разглядела. Но резкий жест привлечет ее внимание точно.
Хорошо, их кровати рядом. Очень хорошо. Вставать удобно, прятать заветный диск удобно…
Впрочем, можно было не стараться. Эйде сейчас совсем не до медальонов. И уж тем более — не до чужих тайных любовей.
— Ири, я — не маленькая, — тихо и серьезно возразила сестренка. — После всего, что со мной было, — не маленькая…