Чтение онлайн

Рука Эсме замерла.

— Да, я думаю, она хорошо ее спрятала. Где-нибудь в загородном доме.

— Да, да, конечно! Это за много миль отсюда. В безопасности от папы, — поспешно добавил он.

Слишком поспешно. Вредный ребенок знал, что фигура здесь. Теперь и Эсме это знала. Она встала, и ее лицо выражало только симпатию к кузену.

— Тогда нам не о чем волноваться, — сказала она. Персиваль упорно смотрел на свои ботинки.

— Конечно, не о чем. Совершенно не о чем беспокоиться.

— Кухарка расстроится, — сказал сэр Джеральд племяннице. — Ты съела всего ложку ее знаменитых взбитых сливок с вином. Может, ты находишь, что они слишком жирные? Я тоже так думаю, к тому же никогда не любил сладкого.

С того момента, как Эсме вошла в его лондонский дом, он был заискивающе-радушным, особенно после разговора с матерью. «Наверное, она ему заплатила за радушие», — подумала Эсме.

Она сказала с извиняющейся улыбкой:

— Я очень люблю взбитые сливки, дядя, и надеюсь, вы передадите своей кухарке, что ничего вкуснее я в жизни не пробовала. Каждое блюдо было великолепно. Но у меня болит голова. Завтра я буду здорова и осчастливлю кухарку.

Персиваль тоскливо посмотрел на ее десерт.

— Нечего таращиться, как щенок-попрошайка. Можешь и это за нее съесть, как доел все остальное.

Персиваль и вправду ел так, как будто завтра утром его повесят. Он ел по две порции каждого блюда, потом перекладывал себе все, что оставалось на тарелке у Эсме. Она и раньше замечала, что у него аппетит растет пропорционально беспокойству, сознание не может его подавить. А должно бы.

«Сэр Джеральд кинул одобрительный, отеческий взгляд на сына:

— В конце концов, мальчик растет.

На такое проявление отцовской любви растущий мальчик смущенно поморгал, потом схватил десерт Эсме и быстро его уничтожил.

Добрый взгляд сэра Джеральда вернулся к Эсме.

— Мне жаль тебя. Головные боли иногда бывают ужасны. Я сам от них страдаю. Может, выпьешь лауданум?

Эсме согласилась с его предложением и вскоре после этого извинилась и ушла.

Когда все собрались в гостиной на чай, она пошла наверх и произвела быстрый осмотр спальни бабушки. Она уже все обдумала и не теряла времени даром. Если шахматная фигура сейчас не в кармане у бабушки, то она спрятана там, гдена нее не могут случайно наткнуться слуги. То есть не там, где ежедневно протирают пыль. И не в запертых ящиках, потому что целенаправленный искатель может подобрать ключ. И не в таком очевидном месте, как под матрасом.

Эсме понадобилось всего несколько минут, чтобы отыскать коробочку, засунутую в угол под кроватью. Она только убедилась, что шахматная фигура там, и положила коробочку на место. Она не осмелилась взять ее, потому что вдова могла перед сном проверить. Достаточно было знать, где она.

Эсме выскользнула в коридор и оказалась в своей комнате за две минуты до того, как пришла Молли с кувшином лимонада и пузырьком лауданума.

Горничная была такая медлительная и тупая, что Эсме подумала, уж не пьяна ли она. Но ей было все равно. Она была счастлива видеть, как полусонная горничная уходит, приготовив госпоже кровать.

Только она ушла, Эсме вылила весь лимонад и немного лауданума в ночной горшок. Если кто-то захочет проверить, будет казаться, что она выпила лекарство и легла спать, как послушная девочка. Она приоткрыла дверь, залезла под одеяло и приготовилась к долгому ожиданию.

Ей казалось, что прошли часы, прежде чем она услышала, как Персиваль что-то бубнит сопровождавшей его служанке. Потом мимо двери с ворчанием прошла леди Брентмор. Немного времени спустя Эсме услышала голос дяди. Видимо, он пришел пожелать матери спокойной ночи, потому что вскоре его шаги затихли в направлении к собственной комнате. К счастью, она была на другой стороне дома.

Эсме продолжала ждать, хотя дом погрузился в тишину. Казалось, прошло много времени, но когда в холле пробили часы, она с удивлением насчитала десять ударов.

Странно, что в доме тихо в такой ранний час. За городом старуха редко отправлялась спать раньше полуночи, а слуги всегда ложились после нее.

Потом Эсме вспомнила, что лакей, прислуживавший за столом, был такой же медлительный, как Молли. Сэр Джеральд заказал праздничный обед, — как он сказал, чтобы отметить приезд племянницы. Очевидно, слуги тоже отметили. Эсме подумала, что им не потребовалось напиваться, если они ели те взбитые сливки с вином. Вина в них было очень много, Эсме никогда такого десерта не пробовала. Наверное, Персиваль опьянел после трех порций сливок, к тому же отец разрешил ему выпить за обедом бокал неразбавленного вина.

Тем лучше. Эсме слезла с кровати и сняла нарядное платье. Семья будет крепче спать, после того как позволила себе лишнего. Это не только облегчало задачу, но позволяло раньше к ней приступить.

Она открыла дверь и прислушалась. Все было тихо.

Эсме на цыпочках прошла по коридору и начала с комнаты Персиваля. С кровати доносилось ровное дыхание. При свете луны она увидела брюки и рубашку, аккуратно сложенные на стуле возле окна. Она на секунду задумалась, потом шмыгнула в комнату, взяла одежду и выскользнула, бесшумно закрыв за собой дверь.

В комнате вдовы было так же мирно, как у Персиваля. От кровати доносилось похрапывание. Эсме на четвереньках подползла к кровати, быстро выхватила контейнер, вынула из него черную королеву и засунула коробочку на место.

Меньше чем через минуту она была у себя в комнате. Она закрыла узкую щель под дверью подушкамии зажгла свечу. Собирать ей было не много, но она не хотела тыкаться в темноте.

Твердыми руками она заплела косу и свернула ее в кольцо, приколов шпильками. Потом надела рубашку и брюки Персиваля, пожалев, что не взяла свои. Его были ей маловаты и слишком плотно облегали ноги. Все же это лучше, чем платье. В Англии одинокая женщина раздражает взгляд прохожего.

Сборы были недолгими. Одежду она скатала и завязала в узел из шали. Королеву и несколько шпилек завернула в платок и сунула за пазуху. Потом из подушек соорудила подобие фигуры спящего человека и погасила свечу. Через миг она уже спускалась по лестнице, держа в одной руке туфли, а в другой — узелок.

Несмотря на темноту и незнакомый дом, отыскать кабинет было нетрудно. Это была единственная комната, которую Эсме ожидала найти запертой. Персиваль говорил, что кабинеты в доме Брентмора сделаны как склепы, со стенами и дверями двойной толщины. Когда они с Персивалем пробовали подслушивать, до них доносился только гул, даже если они прижимали уши к двери или к стене в смежной комнате. Не будь приоткрыто окно кабинета, Эсме так и не узнала бы правды о своей эгоистичной, вредной бабке.