Чтение онлайн

Поури за ее спиной выразительно молчали. Похоже, кое-кто из них понял написанное, по крайней мере подпись.

Ниакрис. Так отныне будут звать некогда нежную Лейт.

Она отыскала взглядом в толпе первым заговорившего с ней карлика.

— Я готова, — произнесла она, поворачиваясь спиной к брошенному на произвол судьбы последнему убежищу несчастной Дарианы и ее отца.

Дорога подхватила ее, закружила, повлекла за собой, точно бурная река — маленький желтый осенний листок. Поури уходили на юг, оставив за собой пылающие развалины Моста и Тупика. Поури на сей раз удовольствовались тем, что просто сожгли все, могущее гореть, не предаваясь своему излюбленному занятию — охоте за людьми. Большинству обитателей удалось сбежать. И сейчас отряды карликов бодро маршировали на юг, старыми лесными тропами, невесть кем и невесть для чего проложенными.

Взявший опеку над девочкой карлик не отходил от нее весь первый переход, а на привале неожиданно сказал:

— Ну, хватит бездельничать. Назвалась Ниакрис — будь любезна, соответствуй.

— А это как? — насторожилась девочка.

— Ну, для начала — научись кашеварить. Это умение, знаешь, и в дороге всегда пригодится, и в людских местах на кусок хлеба заработаешь… гм… честным трудом.

Надо учесть, что никто из рода поури никогда не заработал честным трудом даже медного гроша. Если, конечно, не считать честным трудом наемничество.

— Хорошо, — сказала девочка. Сказала без всякого выражения, без неприязни, отвращения, любопытства — ей словно было все равно, что делать: кашеварить или убивать.

Так началось ее учение.

Она варила поури их любимую кашу, на человеческий вкус — совершенно отвратное месиво с тошнотворным запахом. Но — варила, не морщась и не отворачиваясь, и поури что было силы колотили ложками по котелкам, тем самым выражая высшее одобрение стряпухе и одновременно требуя добавки.

А потом…

— Меч в руках когда-нить держала? — без обиняков спросил опекавший ее поури. — Держала, нет, э?

— Держала, — кивнула девочка.

— Тогда бери, — поури бросил ей на колени короткий клинок в простых ножнах, обтянутых черной кожей. — Бери и становись. Посмотрим, как ты его удержишь…

Поури не признавали тренировок на тупом оружии. Они бились всегда боевым, и притом в полную силу. Далеко не все возвращались домой со своего первого и зачастую последнего в жизни поля…

Девочка медленно выпрямилась, вытерла руки о грязный передник. Сбросила его, раздернула шнуровку на курточке. Встала перед поури; клинок вылетел из ножен с легким шорохом — Ниакрис выдернула его одним движением, настолько отточенным и четким, словно за этим стояли годы и годы упорных занятий.

Поури крутил излюбленное оружие своего народа — шипастый цепной кистень. Обе руки его защищены были рукавицами толстой воловьей кожи с нашитыми железными полосами. Он, похоже, не собирался ничего объяснять или показывать. Девочке, назвавшей себя Ниакрис, следовало доказать свое право носить это имя.

Добрая и мягкая девочка по имени Лейт любила играть в куклы и помогать маме на кухне. Любила слушать дедушкины сказки или бесхитростные рассказы дяди о сражениях и битвах, в которых ему довелось участвовать. Пару раз ей давали в руки оружие, но обучение еще только началось, когда их настиг враг.

А теперь она стоит перед поури, и кистень карлика зловеще шипит, крутясь над уродливой головой. И он не остановит смертельного удара. По-другому учить поури не умеют. Трудно винить их за это.

— Защищайся! — поури скользнул вперед, воздух возле самой щеки девочки словно бы лопнул — так близко пронеслось голодное железо.

Она отшатнулась в последнюю секунду. Как защищаться, она не знала. А наитие не помогало. Совсем. Ну ни чуточки. Все, что она смогла сделать, — это увернуться от шипастого шара. Раз, другой, третий…

Но, как известно, уклоняясь и уворачиваясь, победить невозможно.

Она попыталась сделать неловкий выпад — поури небрежно крутнул кистень, цепь захлестнулась вокруг клинка, и миг спустя эфес вырвался из ее ладони — так, что едва не вывихнул кисть.

— Труп ты, и больше ничего, — проворчал поури, швыряя ее оружие наземь. — Не умеешь ты ничего. А еще Ниакрис назвалась! Да тебя любой захудалый гоблин схарчит, не говоря уж о ком посерьезнее… Ладно, что с тобой делать. Подбери железо. Ногу левую вперед выстави. Согни немного. Немного, я сказал! Как будто вот-вот с места сорвешься. Меч держи двумя руками — щит тебе не потянуть, так что шустрее поворачиваться придется. Не смотри на оружие — смотри внутрь.

— Это как? — удивилась она.

— А так, — передразнил карлик. — Ты колдунья или нет? Ну так и пользуйся. Пока хоть как-то мечом владеть научишься, тебя даже ребенок зарежет, если магию не станешь в ход пускать.

— Да я же не умею…

— Врешь, умеешь, да еще как. Просто слов для этого не знаешь и в себя заглянуть боишься. Пфуй! — карлик презрительно вытянул губы трубочкой. — Ты даже с тараканом запечным не справишься. Пока с тебя вся старая шкура не сойдет, толку не будет. Имя Ниакрис так просто не дается, милая. Давай, чего встала столбом? Продолжим…

…Нельзя сказать, что поури добился бы каких-то невероятных успехов, но к тому времени, когда отряды карликов пересекли границы своих владений, девочка уже не давала так просто себя обезоружить, а возле уха учившего ее поури появился свежий шрам — след от мало что не снесшего ему голову удара.

Правда, на самой Ниакрис этих шрамов появилось чуть ли не два десятка, в том числе пара — на лице. Небольшие и не слишком заметные, но, как ни крути, — шрамы. Как у настоящего воина.

Жизнь в стране поури поражала полной своей внешней безалаберностью и бестолковостью. Ниакрис очень быстро поняла, что здесь нет ни князя, ни его дружинников, ни важных ученых волшебников, ни лекарей, ни книгочеев, ни монахов. Поури жили только войной. Война кормила, поила и одевала — разумеется, тех, кто сумел с нее вернуться. В бою каждый был за всех и все — за одного; но потом, когда отряды возвращались домой с награбленным, каждый оказывался сам за себя. Каждый лечил себя сам, как умел; как умел, ладил себе оружие; как умел, кроил и мастерил одежду из взятой добычи. Сильные забирали у слабых, и никого это не удивляло, и никто не пытался этому помешать. Слабые, в свою очередь, или отбирали у еще более слабых, или сбивались в ватаги и нападали на окрестные земли на свой страх и риск.