Дочь профессора
Шрифт:
— Прекрасно.
— А Дэнни теперь занимается в семинаре у твоего отца… Взял его, хотя мальчик еще только на втором курсе. Это очень любезно с его стороны.
— Все говорят, что Дэнни очень умный, — сказала Луиза.
— Ну, хватит вам, — с притворно смущенным видом сказал Дэнни, появившись позади Луизы и засовывая рубашку в брюки.
— Это ты, Дэнни? — спросил доктор Глинкман.
— Я, папа, кто же еще.
— Замечаешь, Луиза, — сказал доктор Глинкман, — вот уже начинаю понемногу глохнуть.
— Неправда, папа, — сказал Дэнни.
— Ну, конечно, неправда, — насмешливо повторил отец.
— Прости, пожалуйста, если вытащила тебя из постели, — сказала Луиза, поглядев на взлохмаченные волосы Дэнни.
— Наш гений мог бы пойти далеко, — сказал доктор Глинкман, — если бы умел вставать чуточку пораньше.
— Уинстон Черчилль просматривал государственные бумаги, лежа в постели, — сказал Дэнни.
— И ты, значит, взял себе за образец Уинстона Черчилля? — сказал доктор Глинкман. — А я-то думал Че Гевару.
Дэнни покраснел.
— Пойдем выпьем кофе, — сказал он Луизе.
— А ты к нам заглядывай, — сказал доктор Глинкман Луизе.
— Непременно, — сказала Луиза. — Если вы не против.
Она прошла следом за Дэнни на кухню. Мать Дэнни, видимо, поднялась наверх или куда-то ушла.
— Можно я займусь завтраком? — спросил Дэнни.
— Ладно, валяй, — сказала Луиза и уселась за кухонный стол.
— Как ты живешь? — спросил Дэнни.
— Нормально, — сказала она.
— А по правде?
— Лучше, чем прежде, во всяком случае.
— Я огорчился, узнав, что у тебя все расстроилось с этим парнем… с Джесоном.
— Ничего, это к лучшему.
— Что, не получилось?
— Да, не получилось. — Луиза обвела глазами кухню: старый холодильник, газовая плита… — Хорошо у вас здесь, — сказала она. — Ничего не переменилось.
— Да, — сказал Дэнни. — С виду все по-старому.
— А не с виду?
Дэнни пожал плечами.
— Не знаю.
— Сам-то ты не изменился?
— Я стал старше.
— Это само собой, но идеи ты исповедуешь все те же?
— Они несколько видоизменились.
— Понятно.
— Ты живешь с родителями?
— Как когда. Я сняла квартиру в Бостоне, только… понимаешь, временами хочется пожить одной, а временами — нет.
— Понимаю, — сказал Дэнни.
— А ты меня просто изумляешь, — сказала Луиза.
— Чем?
— Из всех ребят, которых я знаю, ты единственный ухитряешься жить с родителями, и глотку вы при этом друг другу не перегрызли, и в сумасшедший дом никто не угодил.
— Мы тоже, случается, ссоримся, — сказал Дэнни.
— А тебе никогда не хотелось удрать от них? — спросила Луиза.
— Конечно, хотелось, — сказал Дэнни, — но вместе жить дешевле. И потом, мне кажется, отцу это приятно.
Мы с ним беседуем обо всем.
— Он не похож на других.
— Конечно. Он же слепой.
— Я не то имела в виду — он вообще не такой, как другие.
— Да, и у него есть, что сказать.
— Тебе повезло.
Дэнни с аппетитом принялся за бекон и гренки с кленовым сиропом.
— А твой отец… — начал он и замолчал, решив сначала прожевать. Потом заговорил снова — У твоего отца все получается себе наперекор, но, надо признать, что он пытается.
— Пытается — что?
— Понять, что нужно делать.
— А что же нужно делать?
Дэнни снова основательно набил рот, потом отхлебнул кофе.
— Видишь ли, он слишком увяз в этих бесконечных академических рассуждениях и дебатах при полном отсутствии какого-либо действия.
— Вот именно, — с горечью сказала Луиза. — Он ничего не делает, потому что не хочет никаких перемен. А разговоры — они ведь ему ничего не стоят.
— То же самое ты можешь сказать и про себя, — заметил Дэнни.
— Вероятно, ты прав, — сказала Луиза.
— Ну скажи… что бы ты хотела изменить?
— Самое себя… По крайней мере не быть собой. Я хочу освободиться от себя.
— Правильно, — сказал Дэнни. — Это тебе необходимо.
— Я хочу сделать что-то очень нужное и бескорыстное, — сказала Луиза и поглядела на Дэнни, который продолжал пить кофе.
— А вот я действительно намеренсделать кое-что нужное… но боюсь, ты назовешь это рассудочным своекорыстием.
— А что именно? — спросила Луиза.
— Бороться.
— Это хорошо — бороться. Но как и с кем?
— Господи, боже мой, это ты должна решить сама.
Выбор велик. Для начала можно выбрать кого и что угодно, лишь бы все всколыхнулось.
— Чтобы началась революция?
— Да.
— Я буду с тобой, Дэнни.
Дэнни поглядел на нее, держа чашку с кофе у губ.
— Ты уверена?
— Да.
— Я ведь говорю о настоящем деле, Луиза. Это не психотерапия для богатых маленьких невротичек.