Чтение онлайн

— Хватит, — возразила Анастази и, гневно сжав кулаки, отвернулась. — Дело не в вакцине. Я не ставлю её эффективность под сомнение. Просто я знаю, что есть люди, в чьих руках «Панацея» — чистый яд, который ничем неотличим от вашего «Миротворца».

Разговор происходит при множестве свидетелей. Одних пугает напор вестницы, другие относятся к нему со скептицизмом или юмором. На доводы балтийки обращает внимание лишь один человек — фельдшер из соседней кареты. Только утром он получил партию «Миротворца» с восточного склада, хотя обычно подобного рода формулы там не содержатся. Это ещё тогда напрягло медика, но сейчас…

Брат сострадания самовольно прекратил приём пациентов и, объявив обеденный перерыв, спешно затворил створки кузова.

— Стой, — потребовал Четырнадцатый. — Нам нужно поговорить. Сейчас же.

В последний момент Лайне удержалась, чтобы не обернуться.

— Наговорились уже, — небрежно смахнув слезу, ответила она и напомнила: — Через четыре дня я уезжаю. Пришли мне расторжение.

— Что? И это всё? Я был тебе нужен только в качестве гарда? — недоумевал Четырнадцатый, чуть ли ни прожигая взглядом спину Анастази. — Ну и ладно. Прощай.

Утром вестница получила документ о расторжении её сотрудничества с Четырнадцатым. В качестве причины стоял прочерк, а подпись Верховной Жрицы датировалась минувшим днём. После получения письма балтийке предписывалось посетить один из признанных Санкториев в течение следующей недели — для назначения нового гарда.

Anastasi Laine [2.18, в 10:36]: Он отказался от меня

Глаза налились слезами. Раз капля. Другая. Экран протофона заплыл коркой соли.

N O Я T H [2.18, в 10:40]: Кто он. О чем ты

Anastasi Laine [2.18, в 10:41]: Мой гард. Ты же знаешь, что у каждой вестницы есть кто-то вроде телохранителя?

Девушке было непривычно делиться переживаниями с братом, но при одном только взгляде на соседнее диалоговое окно её бросило в дрожь. Корвина она по-прежнему держала заблокированным — проверить, изменилось ли поведение аккаунта, не решалась.

N O Я T H [2.18, в 10:43]: Ну да. А разве такое возможно

Anastasi Laine [2.18, в 10:45]: Оказалось, что да. Дома буду нового искать… Слушай, а ты не хочешь быть моим гардом, хаха?

N O Я T H [2.18, в 10:47]: Эй мы же родственники

Anastasi Laine [2.18, в 10:48]: Элиот! Это не то, о чем ты подумал. Почитал бы хотя бы в интернете сначала

N O Я T H [2.18, в 10:49]: Ну так я почитал. Там во первых нельзя если родственники во вторых если кто то состоит в дс

Anastasi Laine [2.18, в 10:49]: ДС?

N O Я T H [2.18, в 10:49]: Ну в детях стагета

Anastasi Laine [2.18, в 10:50]: Жаль…

N O Я T H [2.18, в 10:51]: Не грусти. Как приедешь что нибудь придумаем

Нельзя сказать, что переписка сильно приободрила девушку, но впервые за приезд в Градемин она почувствовала себя лучше.

Эпизод третий

Карпейское Каэльтство: Градемин (Новоград)

перинатальный центр ГКБ им. К. Темпелкерса

2-18/995

Градемин накрыли элегические облака. Сначала об этом сообщили в прогнозе погоды, затем — информационной рассылкой КСЧС и по городским репродукторам. Качество воздуха неумолимо ухудшалось, и вопрос о распространении «Миротворца», как единственный вакцины супротив элегического манифеста, становился всё более животрепещущим. В городе неуклонно росло количество мобильных пунктов вакцинации.

Вилена с торжествующей улыбкой посмотрела на выстроившиеся перед скорыми каретами очереди. Лицо женщины было неразличимо за респиратором — его она надела прежде прихода элегии: мера, предписанная правительством к выполнению в ситуации, с которой никто из современников не сталкивался…

Полуторамиллионное население столицы сократилось до сотни тысяч — миграция практически обесточила город. Однако это не останавливало пикетчиков, появляющихся то перед ВАД, то перед мурмурацием. На этот раз они отказались в своих лозунгах от нова эспере, и впервые за долгое время Карпейское Каэльтство заговорило на родном языке.

Вилена, особо не таясь, шла по главной улице. В красной зоне Градемина размещались три больницы: паллиативная, общая и роддом. Вычислить, где именно находились мощи Живамиж, оказалось легко — вопреки тому, что новостные репортажи, чьи сюжеты сняли в медучреждении, не афишировали местонахождение артефакта. Всё на свои места расставили перепись населения и отчётности из гинекологических отделений. Паллиатив сразу отпал.

Первой в списке значилась больница Темпелкерса. Перинатальный центр, как считали сторонники ABICO, наилучшим образом подходил под функции и свойства искомых мощей. В ней, в отличие от городской больницы, с начала февраля приём пациентов в ней прекратился. На её территории круглосуточно горели костры, обеззараживающие город. Не смолкал в округе и колокольный звон — испуганные кровавым поветрием граждане возвращали к жизни заброшенные храмы, якобы способные отпугнуть ненастье.

Вилена рано пришла на место встречи — Файдалом прибыл с опозданием. От жрицы напрочь укрылось, когда тот появился, но вот он уже как ни в чём не бывало стоял рядом с ней.

— Почему ты опоздал? — рассердилась Вейнберг. — Ты вообще видел, который час?

— Не тебе одной принадлежит моё время, — сразу осадил её Файдалом и повернулся лицом к зданию. — Перинатальный центр? Серьёзно? Мы что, собираемся стать родителями?

— О да-а, — растягивая гласные, Вилена зловеще ухмыльнулась. — Можно и так сказать.

Замёрзшими пальцами она на мгновение прихватила свой кулон. После чуть ли ни подлетела к главному входу. Несколько раз дёрнула за дверную ручку. Не поддалась. За просматриваемым за стёклами вестибюлем признаков жизни не обнаружилось. Рецепция тоже была пуста — даже телевизор, повешенный на стену для увеселения зоны ожидания, молчал. Внутри царила абсолютная тишина.

— Они перепрофилировались под манифест, — из-за спины сообщил Файдалом. — Тебе никто не откроет, я же предупреждал.

Женщина кивнула и рукоятью своего револьвера — «Хиленда № 3» — разбила стеклянную часть двери. Округа зазвенела осколками. Внутри больницы завыла сирена и зашипели дозиметры — в дальних коридорах послышался топот шагов.