Чтение онлайн

Леня торопился, поглядывая на отца, и решил обойтись длинным колом.

— Ты веревку послабляй, слышишь? — кричал он Верке.

— Слышу! Давай поплывем вместе?

— Ну да, лодка-то щелявая, эвона сколь воды набралось…

Как ни выгребал Леня колом, сносило его течением здорово, замелькала плоскодонка в волнах поплавком, зачерпывала низкими бортами. Леня выбивался из сил и причалил к противоположному берегу только у самой плотины.

Выскочил на сушу. Не рассчитал — оттолкнул от берега плоскодонку, когда выпрыгивал.

Течение подхватило утлую посудину. Плоскодонка вылетела стрелой на гребень водопада и упала вниз…

— Как он обратно вернется? — переживала Верка.

Но над водопадом, скрывавшим плотину, протянулась веревка: Леня на том берегу, конечно, нашел, за что ее привязать, может быть, привязал за столб электропередачи. Он же все делает обстоятельно, на него можно положиться.

Дядя Паша для страховки привязался к веревке поясным ремнем.

К нему на подмогу по скользким, скрытым под водою бревнам плотины, держась за веревку, добралось человек пять мужиков. Они работали топорами, освобождали ворота от наносного лома, выталкивали перерубленную сосну, и древка багров выгибались в их руках.

— Наша берет! — Потапов облегченно провел рукавом по лицу. Увидел кровь: она темнела, расплываясь по сырому полотну рубахи.

— М-м? — пробормотал Родион Иванович. — Где это меня угораздило?

Утро наступило при влажно-лиловом небе. Лохмотья разорванных ветром туч убегали за горизонт, скопляясь рыхлой бурой массой. Дождь иссяк. Взошло солнце — багровое, хмурое, как бы недовольное тем, что долго скрывали его облака.

Угроза плотине миновала. Река медленно начала сбывать…

Потапов присел на камень. Делал пометки в записной книжке, прикидывал, кого поставить на ремонт плотины и сколько это заберет сил и времени. Мужики возвращались с плотины. Подошел дядя Паша. Родион Иванович поотодвинулся, дал ему место рядом с собой.

Вдвоем на камне было им тесно, однако они сидели и курили молча.

— Попробуйте у меня не поздороветь, — грозилась Верка. — На хорошую жизнь тогда не надейтесь!

Она беспощадно гоняла телят хворостиной — иначе, чего доброго, не нагуляют аппетита.

Веня свидетель, как Верка носилась с телятами.

Веня принес груду новостей. Во-первых, привезены электрические моторы, и в колхозе скоро выйдет на работу, как сказал батя, «новая бригада». Ведь каждый киловатт электроэнергии с Талицкой ГЭС может управиться с делом за двадцать человек! Ага, батя высчитал! Электромоторы установят в новом скотнике, на кормокухне, где они будут резать солому, турнепс, потом поставят на гумнах, на мельнице. Дойка коров, молотьба хлебов, помол муки — всюду электричество! Хоть в монтеры или электротехники иди от трактора, право слово… А в-третьих, испытан водопровод-самотек. Сперва с ним не клеилось, пришлось еще трубы закупать, но теперь! Действует исправно. Ткнешь кнопку — вода прыснет, аж захлебнешься. Леня пробовал, пробовал новый водопой-самотек и до того допробовался, животом мается.

Верка по-прежнему скакала с телятами. В одних трусиках. Круг за кругом, круг за кругом — конца не видать. Телята глупые, слушаются ее.

— Гы-гы… — захохотал Веня. — Ты что, Америку так догоняешь?

Это ему повезло, что успел отвернуться, а то получил бы хворостиной по лбу.

— Тю, дурная! Пошутить нельзя?

Почесывая спину, Веня поплелся с территории телячьего санатория, А Верке не до шуток.

У Наташи телята — один к одному, любо-дорого посмотреть. Примутся бодаться — треск стоит!

По десять раз на день, как выпадала свободная минута, наведывалась Верка на поскотину — лесные поляны, где паслось Наташино стадо.

Наташиных телят пас Волчок, юркий и злой песик— уши торчком, хвост крючком, нос бирюлькой. Чуть потянет в лес какая телка, он ее — цап! Зубами за ногу: «Ну-ка, возвращайся на место!» И брызгает слюной, лает, пока не воротит телку, не собьет стадо в кучу.

Наташа зубрит учебники. Готовится к экзаменам в техникум.

— Ой, провалюсь! Ой, ничего у меня не выйдет!

— Раз провалитесь, так бросьте книжки в кусты. Идемте купаться, — говорила Верка.

Наташа впрямь пугалась:

— Я мало занимаюсь? Ты считаешь, да?

Она, вздохнув, затыкала уши пальцами и пуще того бубнила:

— «А» плюс «б» в квадрате равно…

Чему «а» плюс «б» в квадрате равно, Верка и то теперь знает!

Она совала Крокету в рот кусок сахару, потом без помех измеряла бычка вдоль и поперек веревочкой. И с веревочкой бежала в свое хозяйство.

— Марш на обмер! — командовала телятам. — Вон Крокет как толстеет: вдоль и поперек. А вы? Ни капельки не поздоровели, огорчение с вами да и только.

Обмер ничего не дал. Точно — не поздоровели.

Верка забросила с горя веревочку за изгородь.

У нее своя тропа с выгона.

Быстро-быстро шмыгают Веркины босые ноги по траве. Ветер треплет подол сарафана, развевает кудерки. Они порыжели, кудерки, опаленные солнцем. Пошвыряла камешки в воду, попрыгала через траншею водопровода. Нет, ничто сегодня не веселит!

Деревня. Верка идет серединой улицы. У нее ж на руках телячье стадо в шесть голов, она уж не уронит авторитета!

Тетя гладила белье после стирки. Утюг старый, с углями и дымит. Наверно, от того глаза тети слезятся.

Нет, пожалуй, другое…

— Тетя, тетечка, вы плачете? Без меня!

— Ну, с чего ты взяла, что я плачу? — Голос у тети оборвался. Она обняла льнувшую к ней девочку. — Как мы с тобой жить будем без Николая Ивановича? Нет у нас Николая Ивановича… нет.

И, словно опомнившись, вытерла глаза, отстранила от себя Верку.

— Ох, где ты опять подол разодрала? На тебе, детка, все, как на огне, горит. До чего крутое ты колесо…