Чтение онлайн

Ильзир задумчиво потер затылок и проговорил:

– Ты на три года всего лишь младше. – Затем встал, подошел к Дарресу и с интересом посмотрел на пленника. – Бриган? Это те жуткие дикари из Гриунвинских гор?

– Ну да, – радостно подтвердил Даррес и указал еловой веткой на татуировки на груди пленника. – Видишь одни птицы, орлы, вороны и ястребы. Такие только у бриганов.

Хальфар подошел к товарищам.

Ильзир саркастически поглядел на Дарреса и насмешливо сказал:

– Бриган значит? Это те, которые могут летать, обращать тело в камень и рождаются из яйца, потому у них и пупа нет. А еще у них когти вместо ногтей и по шесть пальцев на ногах и руках. Да?! А что-то у этого хмыря и пуп есть, и пальцев везде по пять, и летун из него никакой, на веревке как бурдюк болтается.

Даррес презрительно хмыкнул.

– Ты что дитё малое? Во все бабушкины сказки веришь? Пупа нет! Это мозгов у тебя нет. Они обычные горные дикари, всё равно что животные.

Ильзир погладил себя по голове и рассудительно сказал:

– А ещё говорят у этих бриганов обычай есть, что когда пацан становится мужчиной он должен от себя кусок тела отрезать и сжечь в честь их жуткого бога.

Все помолчали, раздумывая над услышанным. Потом с любопытством оглядели пленника.

– Так а этот тогда себе чего отрезал? – Спросил Даррес.

Мужчины ещё раз посмотрели на повешенного, потом друг на друга и весело расхохотались, придя к одному мнению.

– Точно-точно, – смеясь проговорил Ильзир. – А то разве это елда для взрослого мужика, еле, бляха, разглядишь в волосне.

Отсмеявшись, Даррес сообщил:

– Я ещё слышал, что они людей едят по свои дикарским праздникам, и еще что живут отдельными родами человек по тридцатть и у каждого рода есть своя "вейха".

– "Вейха"? – Спросил Хальфар.

– Да. Огромная куча золота, которую каждый род с испокон веков собирает. У кого "вейха" больше тот род и сильнее. Они же там в горах все горняки и рудокопы, каждый камешек и жилку знают. И вообще говорят они золото умеют чувствовать. Вот найти бы такую "вейху" и не пришлось бы нам больше никуда плавать.

– Брехня, – уверенно сказал Ильзир.

– Сам ты брехня! Садура Ряйдвика помнишь? Который теперь купец и один из самых богатых людей на Сканзе.

– Ну.

– Вот тебе и ну! Лет шесть или семь тому назад он здесь, в Тилгарде, обретался. Ещё при бывшем ярле. Обычным хольдом. Элем зальётся и дрыхнет на лавке как все. Но однажды по случаю с одной из ихних баб сошёлся, – Даррес кивнул на пленника. – Завертелось у них всё как надо, баба эта без ума от Садура была. Что в общем не удивительно. Любой из нас для ихнего бабья всё равно что бог грома по сравнению с ихнем-то отребьем, – и он снова кивнул на повешенного. – Ну и разговорил её ушлый Садур насчет "вейхи". Влюбленная-то баба для своего мужика что хошь сделает. Провела она его в потайное место где её род всё своё золото хранил, ну и Садур, не будь дураком, унёс сколько смог. Говорят у него при себе две лошади было. Он их загрузил так что они едва идти могли, так и всё равно это лишь десятая часть от того что там было.

Ильзир и Хальфар слушали своего товарища как завороженные. Но Ильзир всё же для порядка возразил:

– Брехня!

Даррес пожал плечами.

– Брехня не брехня, а теперь Садур такой богатей, что таких дураков как ты может хоть тысячу нанять.

– А баба его где сейчас? – Спросил Хальфар.

– Да он её утопил от греха подальше. А то ещё проболтается или своих бывших сородичей-бриганов на него наведёт. – Даррес с досадою махнул рукой. – А ну его этого Садура. Он как золотом завладел, башкой ослаб, в каждом теперь вора видит. Да и пьёт как морж, а как напьётся языком такое мелет что слушать страшно.

Все трое в задумчивости вернулись к костру. Вечерело. После сытного ужина всех клонило ко сну. И Ильзир уже и правда прикрыл глаза и как будто задремал. Даррес снял с головы свой бронзовый литой обруч с мастерским изображением медведя и принялся с любовью полировать тряпочкой. Но Хальфар явно не собирался отходить ко сну. Он сосредоточенно выстругивал длинный острые щепы. Закончив с этим, он вернулся к пленному бригану и принялся также сосредоточенно и неторопливо его пытать.

Тихий задумчивый багряный вечер разорвали яростные вопли и душераздирающие стоны. Поначалу молодой бриган, стискивая зубы и заливаясь липким потом, ещё пытался сохранить достоинство и удержаться от криков, но на долго его не хватило. Белокурый норманн действовал весьма усердно и настойчиво. Начал он с того что глубоко вогнал острые щепы в ноги и торс пленника и поджог. После чего, поджав губы, задумчиво наблюдал как огонь поднимается всё выше по деревяшкам и начинает обжигать человеческую плоть. Бриган дрожал, дергался, извивался, выл, хрипел и иногда начинал что-то говорить. Хальфар слушал его со всем возможным вниманием, так, словно понимал слова чужого языка. Когда щепы прогорели, Хальфар вгляделся в лицо бригана, убедился что тот вполне в сознании и продолжил своё ужасное занятие. Неторопливо и методично он разбивал обухом топора кости повешенного мужчины, начав с пальцев на ногах и затем перейдя к ступням и голеням. И после каждого удара он внимательно слушал как кричит пленник. Если же тот умудрялся не издать крика, Хальфар видимо считал, что удар по очередной кости вышел не слишком удачным и в следующий раз прилагал больше усилий и стараний. Со стороны самым странным представлялось то что трудно было понять зачем ему это нужно. Он пытал пленника вроде бы не преследуя никакой цели, словно со скуки. Хальфар казался совершенно спокойным и даже созерцательно-задумчивым. Он ничего не говорил бригану и не выражал ненависти или злобы по отношению к нему.

Сидевшие возле костра Ильзир и Даррес, потеряв своё благодушно-сонное настроение, теперь выглядели несколько сумрачными. Порой, когда бриган вопил особенно сильно, они переглядывались, словно собираясь что-то спросить друг у друга, но каждый раз молчали. Не то чтобы их трогали страдания пленника, скорей они были до некоторой степени озадачены такой беспричинной жестокостью своего товарища и испытывали досаду из-за того что эти душераздирающие крики портили такой хороший тихий вечер.

Хальфар прекратил истязания и встал, вглядываясь в лицо бригана. Он взял пленника за волосы и поднял его голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

– Вейха, – громко сказал Хальфар.

Ильзир и Даррес снова поглядели друг на друга, явно чуть ошеломленные.

– Вейха, – повторил Хальфар и слегка потряс голову бригана. – Вей-ха!

Молодой человек мутным взором пару секунд смотрел на норманна и затем отвернулся.

Хальфар отпустил его голову и достал нож. Теперь он перешёл к сдиранию кожи, начав с внутренней стороны левого бедра пленника. Хальфар сделал три разреза, формирую узкую вертикальную полосу и затем принялся отдирать её сверху вниз.

– Я тебя, гад, на ремешки порежу, – пообещал он.

Оттянув отрезанный лоскут до нижнего края, он резко рванул его вниз, буквально вырывая кусок кожи вместе с мясом. Бриган взвыл столь пронзительно и яростно, что Даррес не выдержал и вскочил на ноги.

– Вейха?! – В ответ на его крик, крикнул Хальфар, чуть ли не весело. – Вейха.

Даррес сделал шаг в его сторону, явно порываясь что-то сказать.

– Слушай, Буян…, – сердито начал он.

Хальфар поглядел на своего товарища.

– Чего?

По лицу Дарреса было видно, что он уже сто раз пожалел, что вообще обмолвился о золоте бриганов.

– Ты что и вправду надеешься, что он отведёт тебя к "вейхе"?

Хальфар казалось задумался.

– Вряд ли, – проворчал он. И словно его осенило, он насмешливо добавил: – Да и ноги я его в конец искалечил. Разве что на руках поползет. – Он махнул рукой. – Плевать на него. Всё равно он ни на что не годен был. Но не отпускать же его. Он животное и я хотя бы напоследок научу его уважать людей. – Он почесал живот и деловито закончил: – Да и его татуировки на груди мне понравились. Я их себе заберу.