Дочь врага

Вивиана

— Я так надеялась, что мы поедем на Липари, — Антониетта крутит в пальцах соломинку от коктейля, покачивая ногой. — Там тусовки, магазины, клубы. А родители как назло собрались на Панарею.

— Ничего, Нетта, зато на Панарее красивые пляжи, — пробую утешить подругу, но она закатывает глаза.

— Ой, я тебя умоляю. Можно подумать, на Липари они некрасивые. Те же острова. Просто родители помешаны на безопасности. Им надо, чтобы была закрытая вилла, охрана, прислуга. Скука смертная. Там даже нормальных магазинов нет!

— Я согласна с Антониеттой, — влезает в разговор Мария, — я тоже не люблю Панарею. Там все более камерно и роскошно. А вот магазинов и клубов намного меньше.

— Уверена, наша Нетта уже скупила все коллекции, — примирительно сглаживаю.

Антониетта кивает, глаза сияют.

— Ага, — она смеется, поправляет выбившийся локон.

— А я лечу на Сардинию, — лениво сообщает Мария. — Буду киснуть в бассейне в обществе двоюродных сестер с племянниками. Тоже скукотища.

— А ты куда, Виви? — спрашивает Кьяра.

— Не знаю еще, — пожимаю плечами, — может, к бабушке в деревню.

У нас с мамой траур по отцу, но упоминать папу нежелательно даже в обществе подруг.

Мария фыркает.

— Смеешься? Какая еще деревня? — она качает головой. — Тебе по статусу не положено. Скоро у тебя вообще все изменится.

Удивленно поднимаю брови.

— Почему это?

Мария переглядывается с Антониеттой, взгляд у нее делается хитрым и таинственным одновременно.

— Разве ты не знаешь?.. — начинает она, но умолкает и мнется в нерешительности.

— Не знаю чего? — смотрю на них в упор, чуть напрягаясь. — Да говорите уже!

Мария откидывается на стуле, глаза блестят. Такое ощущение, что она вот-вот взорвется от распирающей новости.

— Ты всегда была везучкой, Вивиана! — у нее даже уголки губ подрагивают. — Так вот, очень скоро ты станешь донной Фальцоне!

У меня внутри все замирает.

— Что значит... — слова застревают в горле. — Что значит донной Фальцоне? А как же донна Луиза?

— Донна Луиза отходит от дел, — тихо говорит Кьяра.

Антониетта кидает быстрый взгляд на Кьяру, потом на меня, явно проверяя мою реакцию.

— Только не притворяйся, что ты не знала, Вив! — хихикает она. — Все только об этом и шепчутся.

— Знала о чем? — я смотрю на нее в упор, чувствуя, как вокруг меня качаются стены и из-под ног уходит пол.

Антониетта закатывает глаза, будто я сморозила несусветную глупость.

— О свадьбе конечно же. Ты станешь женой Риццо Фальцоне. Считай, тебе вернут все утерянные позиции, раз уж с Феликсом Ди Стефано* у вас ничего не получилось.

Внутренности холодеют и сжимаются.

— Кем я стану? — голос звучит так, будто это говорит кто-то чужой. — Повтори?

Антониетта хлопает ресницами и начинает оправдываться.

— Ну… — она тянет неуверенно, — все наши об этом говорят. Что тебя выдают замуж за наследника Фальцоне.

Издаю сдавленный смешок, больше похожий на истерику.

Святая Розалия!** Сделай так, чтобы мне послышалось!

— Но он же парализованный, — говорю, и голос окончательно срывается. Прокашливаюсь. Смотрю на подруг и шепчу умоляюще. — Девочки, скажите, что вы пошутили...

На террасе ресторана, на которой мы сидим, повисает тишина. Даже официант возле соседнего столика замирает.

Мария заправляет за ухо прядь волос, поспешно отводит взгляд. Антониетта уставилась в окно, будто там происходит что-то дико интересное.

Я с грохотом бахаю о стол бокалом с недопитым коктейлем. Безалкогольным, я не люблю алкоголь.

— Он парализованный, — повторяю громко. — Они что, с ума сошли?

Вообще-то Риццо Фальцоне не просто парализован. Парень с рождения форменный овощ, пускающий слюни. Я искренне сочувствую донне Луизе и покойному дону Марко, но...

Внезапно Антониетта поворачивает голову и говорит очень ясно и внятно:

— Не кричи. Не хватало, чтобы потом говорили, как ты прилюдно обсуждала своего мужа!

— Да плевать! — меня трясет. — Я не выйду замуж за Риццо.

Мария поджимает губы и говорит как будто примирительным тоном, но в нем слишком явно звучат мстительные нотки.

— Ты всегда была слишком гордая, Вивиана. Твой отец мечтал подложить тебя под дона Феликса. Но не вышло, придется смириться. Ты дочь предателя, так что никто тебя даже спрашивать не станет.

Антониетта пытается улыбнуться, но выходит фальшиво.

— Ну ты же все сама прекрасно понимаешь, Виви! Так устроен мир. Радуйся, что хоть кто-то тебя берет после всего, что устроил синьор Моретти...

Смотрю на них и не узнаю. Я считала их своими подругами, мы вместе обсуждали парней, выбирали наряды, делились своими девчачьими секретами. А теперь они говорят такие ужасные вещи...

И меня обсуждают. Как товар. Святая Розалия!..

Да, мой отец предал дона Феликса, но...

— Дети за родителей не отвечают, — говорю, облизывая пересохшие губы, — так дон Феликс сказал.

Мария пожимает плечами.

— Правильно. Вот поэтому ты и станешь донной Фальцоне. Для многих это, знаешь ли, мечта.

Антониетта поддакивает, наклоняясь над столом.

— Ты будешь очень влиятельной женщиной, Вивиана. Почти королевой! Тебе все будут завидовать!

Смотрю на них и не верю. В груди давит, словно туда насовали булыжников.

— Вы серьезно? Быть женой парализованного парня — мечта?