Чтение онлайн

Здесь на извилистых улочках под ногами вечно чавкала грязь, низкие покосившиеся дома ютились почти вплотную друг к дружке. На балконах и окнах не стыдясь развешивали белье, прохожего могли легко окатить помоями, а в подворотнях обитали наглые бродячие собаки, помойные коты и не менее наглые жирные крысы.

Над низенькими домами трущобного района черной безликой массой возвышалось единственное здесь высокое здание. Оно, как и другие, тоже было деревянным, но скроено так громоздко и вычурно, что Гведолин каждый раз недоумевала, какому архитектору в голову пришла нелепая мысль выстроить подобное.

В здании располагался работный дом.

Терри нахмурился. Заозирался по сторонам, перехватил покрепче свой мешок. Видно, нечасто ходил в такое, Водой Пречистой забытое место.

— Ты здесь живешь? — спросил он, когда Гведолин остановилась перед входом в уродливое здание.

Дверь оказалась полуоткрыта, и она уже слышала ругательства тетки Роуз — директрисы и главной надзирательницы дома. Роуз, конечно, требовала, чтобы к ней обращались «госпожа». Но за глаза ее, иначе как «тетка» никто и не называл.

— Живу и работаю.

— Почему?

Глупый вопрос. Он ведь и сам должен понимать, что глупый. Вырваться из работного дома сложно. Почти невозможно. Нищие, воры, бывшие проститутки и калеки работают здесь не за деньги, а за крышу над головой и скудную кормежку.

— Почему? — Гведолин облизнула пересохшие губы. — Потому что… ну…

— Что "ну"? Договаривай, раз начала.

Почему она остается в работном доме? Да просто ей некуда больше идти. Совсем некуда. Она сирота. Нищая, безграмотная, несовершеннолетняя сирота.

— Так долго я еще буду ждать ответа?

Вот ведь пристал! Ничего взамен за еду не потребовал, даже до дома проводил, а теперь стоит, сверлит ее своими прозрачными глазами. Ждет ответа.

— У меня нет другого выхода.

Терри фыркнул.

— Серьезно? Запомни, Гвен, выход есть всегда. Но лишь немногие способны его отыскать.

— П-постараюсь запомнить, — запинаясь, как перед теткой Роуз, когда та отчитывала ее, ответила Гведолин. — Спасибо за то, что едой поделился и… что проводил тоже. Прощай, Терри.

Он слегка улыбнулся краешками губ, бросил:

— До встречи.

Развернулся на пятках и пошел в обратную сторону, насвистывая какую-то веселую мелодию себе под нос.

Тетка Роуз одарила Гведолин суровым мрачным взглядом. Повезло, могла бы и розги взять, к примеру.

— Быстро же ты повзрослела, малявка, — резким визглявым голосом начала она свою проповедь. — Парень-то какой… из другого района, видать, побогаче. А ты смотри, не притащи в подоле. Тут своим-то развернуться негде. Набрала?

— Что? — Гведолин словно очнулась от оцепенения.

— Совсем, девка, голову потеряла? Цветы свои, говорю, набрала?

За цветами надзирательница ее сама и отправила. Узнала все-таки, что Гведолин потихоньку, втайне от начальства лечила нищих обитателей работного дома.

На самом деле, тетке Роуз не было никакого дела до Гведолин, равно как и до количества умерших во вверенном ей злачном заведении. Но имперский наместник, совсем недавно назначенный на пост, посулил выплачивать дополнительное пособие работным домам, приютам и тюрьмам, смертность в которых за сезон эпидемий не будет превышать десяти процентов. По подсчетам тетки Роуз, за грядущий сезон от лихорадки, чахотки, золотухи и грудной жабы в работном доме не должно умереть более двух человек. Обычно умирало по восемь-десять. Места не пустовали — тут же находились новые работники и жильцы, не желавшие больше спать под забором и питаться впроголодь.

— Набрала.

— Так чего стоишь? До твоей смены свеча и огарок. Пользуйся, пока я добрая.

Не раздумывая, Гведолин поклонилась и нырнула в кухню. У нее есть время для

того, чтобы разложить цветы для сушки и еще отдохнуть останется. Вот так удача!

Сначала она осмотрела сушилку для рыбы. Сушилка состояла из железной решетки на подпорках, которую ставили над тлеющими углями. Но нет, для цветов она оказалась непригодна — слишком большое расстояние между прутьями. Конечно, можно было бы засушить обычным способом, разложив цветы на вощеной бумаге и убрав в сухое темное место. Только темных мест в доме было предостаточно, а сухих слишком мало. Для себя Гведолин часто сушила травы, но понемногу, маленькими пучками. А для такого количества цветов, какое ее заставила собрать тетка Роуз, готовясь к предстоящей зиме и эпидемии, нужно было много места и уверенность, что цветы не смахнут по незнанию в мусор.

В работном доме было сыро, воняло тиной и еще Вода Пречистая знает чем. В сыром же месте цветы могли загнить или того хуже — покрыться плесенью. В этом случае их оставалось бы только выбросить. Такие нельзя ни заваривать, ни использовать для лечения — вреда больше, чем пользы.

Значит, остается печь. Гведолин потянула на себя заслонку, заглянула внутрь — там еще тлели угли от утренней растопки. Подходящая температура для сушки. Осталось придумать только, на чем разложить цветы.

Противень для выпечки хлеба не годился — он был жирный и закопченный.

Гведолин поискала еще, перерыла всю кухню. Обычно на кухне дежурит толстая Мэг, но сейчас у нее перерыв до обеда, а значит, на Гведолин никто не раскричится, что она сует нос туда, куда не следует.

Когда она уже почти отчаялась, ей вспомнился Терри, ответивший «до встречи» вместо «прощай». Что бы это значило?

Вот Терри бы точно сообразил, что делать. От него исходила какая-то необъяснимая сила, энергия, жажда деятельности. Что он сказал ей перед уходом? Кажется, что-то про то, что выход есть всегда и нужно только суметь его отыскать.

И Гведолин поищет. Очень хорошо поищет.

Она снова обшарила всю кухню, перерыла чулан. Поспрашивала у других обитателей работного дома — больных либо беременных, потому что прочие трудились с раннего утра и до позднего вечера. И так каждый день, за исключением редких выходных, приходящихся на Праздник Воды или каждое третье воскресенье месяца.

Снова ничего не нашла. Вспомнила, что в их насквозь продуваемом всеми сквозняками доме есть еще и чердак.

Взяв на кухне тусклую лампу с вечно шкваркающим маслом, то и дело грозящим потушить фитиль, она поднялась по кривоватым уходящим вверх, ступеням.