ДоГадалась
Шрифт:
– Как встретили Новый год, Павел Константинович?
Она издевается, что ли? Стоп, Паша. Откуда девушке знать, что у тебя проблемы на личном фронте? Она не виновата, хотя бы в этом.
– Отлично, – заставил себя улыбнуться, а Татьяна почему-то попятилась и, кажется, передумала ехать со мной в одном лифте. – А вы?
– Я? – хлопнула ресницами, теребя темный локон. – Хорошо. С подругами.
Ну, хоть у кого-то вечер сложился. А у Татьяны, видимо, сломался какой-то клапан, до этого перекрывавший речь, потому что она спросила:
– А вы с кем праздновали?
– Один, – ляпнул я. И вот зачем? Потому что в глазах Танечки даже промелькнуло сочувствие. Если спросит, почему, я за себя не ручаюсь. Но, к счастью, Татьяна затихла, а я благополучно вышел на своем этаже, отправив даму выше.
В кабинете было хотя бы тихо. Сел за стол, придвинул кипу бумаг, пролистал верхние. Задумался, пролистал еще раз. Поднялся, прошел в кабинет секретаря. Опаздывает. Посмотрел книгу регистрации входящих документов. Так, документы от Ивана Кузьмина, одного из наших самых крупных заказчиков, пришли, но на моем столе их нет. Почему? Кто там у нас дежурил тридцать первого? Кстати, та самая Танечка Никифорова и дежурила. Позвонил по внутриофисному телефону и скомандовал:
– Никифорова, живо ко мне!
– Ой, – донеслось по ту сторону, и что-то упало. Видимо, сама Татьяна от счастья, что начальник хочет её видеть.
Вскоре Никифорова появилась в дверях кабинета: запыхавшаяся, будто бежала кросс. Волосы растрепались, пуговичка на пиджаке расстегнулась.
– Вызывали, Павел Константинович? – спросила взволнованно.
– Да, Татьяна Александровна. Скажите-ка, где документы Кузьмина? Вы их зарегистрировали, а в моем кабинете их нет.
– Так кабинет закрыт был.
И святая невинность в глазах. Как это, с таким характером, Танюшку еще не съели злые волки вроде меня?
– И куда же вы их дели? – навел на нужную мысль.
– Отнесла к себе.
– Так немедленно верните их на место! – рявкнул я, потому что надоело играть в недомолвки и намеки.
– Бегу.
И Татьяна сбежала, оставив после себя цветочный аромат парфюма. Сладковато. Вернулась она действительно быстро, сжимая в руках искомую папку, и протянула её мне:
– Вот, Павел Константинович. Документы Кузьмина, и еще Воронова.
– Хорошо, Татьяна Александровна, можете идти. Хотя… нет, постойте. Секретарь запаздывает. Наведете мне кофе покрепче?
Кофе. Именно то, что мне сейчас нужно. Я даже довольно зажмурился, представляя, как буду вкушать этот напиток богов.
– Да, конечно.
Таня зазвенела чашками. Затем вдруг раздалось:
– А где у вас кофе?
Пришлось самому тащиться в приемную, показывать, где у Инны стоит банка, где взять сахар и сколько положить кофе, а сколько сахара. И наливал я его, нетрудно догадаться, сам. Жаль, растворимый, но в офисе настоящий по-быстрому не сделать.
– Ступайте, Татьяна, – махнул рукой, отпуская сотрудницу. И все-таки, где носит Инну? В эту самую минуту телефон разразился трелью. А вот и пропажа.
– Павел Константинович, – прогнусавила в трубку моя секретарша, – простите, пожалуйста, я заболела. Думала, станет лучше, но что-то никак. Еду в больницу.
– Хорошо, выздоравливайте, Инна, – ответил я.
– Спасибо.
День становился все гаже. Теперь мне что, самому сидеть в приемной и отвечать на звонки? Так я точно ничего не сделаю. Впрочем, был и другой вариант. Снова обратился к внутриофисному телефону.
– Никифорова, в мой кабинет!
Сам сел в кресло в приемной, чтобы не бродить сто раз туда-сюда. Тридцать первого числа Татьяна замещала и Инну в том числе, так что с работой секретаря немного знакома. Потерпит несколько дней. Что-то не торопится Таня на зов начальства.
– Что-то случилось, Павел Константинович? – она в эту самую минуту возникла в дверях.
– Представьте себе, случилось, Татьяна Александровна. Инна заболела и, сами понимаете, я не могу обойтись без секретаря, а вот ваш отдел обойдется и без вас, поэтому пока Инна на больничном, займете её место.
Таня почему-то покраснела и тихо ответила:
– А как же моя работа?
– Вы плохо меня слушали, Татьяна Александровна? Вы – не единственный сотрудник отдела, там справятся без вас. При этом вы хоть немного знаете толк в документации, насколько мне известно. И уж отвечать на звонки у вас точно хватит способностей. Поэтому забирайте свои вещи, вот ваше рабочее место на ближайшие дни. Говорю сразу: до полудня меня ни для кого нет, кроме клиентов из вот этого списка.
Указал Татьяне на наш «золотой фонд», записанный для Инны.
– Пока вы сбегаете за вещами, я набросаю список ваших заданий на сегодня. Будут вопросы – лучше спросите, чем сделаете все неправильно. Идите.
Таня с несчастным видом вышла из комнаты, а я вернулся в свой кабинет и написал минимальный список того, что надо сделать за сегодня – не только Татьяне, но и мне. Когда Таня вернулась, листок уже лежал у неё на столе. В открытую дверь я наблюдал, как она вчитывается в строчки. Ни о чем не спросила, но это не плюс. Скорее, наоборот, минус. Наделает Татьяна ошибок, а разбираться с ними мне.
Зазвонил телефон.
– Кабинет директора Симонова, – подняла Таня трубку. – Нет, Павел Константинович будет после полудня, а кто его спрашивает? Кто? Подождите минутку… О, а вот и Павел Константинович.
Я кивнул ей, давая понять, что возьму трубку у себя. Звонил как раз клиент из «золотого списка». Он утверждал, что мои ребята начудили с доставкой последнего груза. Я – что такого не могло быть, но обязательно разберусь. Затем отправился выяснять, кто же обидел дорогого клиента. Выяснилось, что судьба его обидела, наградив пустоголовой женой, которая и приказала моим ребятам везти груз совсем не туда, куда изначально планировалось. Они тоже хороши, придется лишить премии. В следующий раз перезвонят мне, а потом уже будут слушать всяких взбалмошных девиц.