Чтение онлайн

Братья, дравшиеся на флангах, действовали не менее решительно и энергично. Им удалось расстроить и изрядно потеснить крестоносцев.

Но в разгар боя выстрелом из арбалета был ранен в бедро Лонгино Каттанео. Это сказалось на исходе сражения. Левое крыло повстанцев, потеряв предводителя, ослабило напор и было вскоре остановлено.

Воины Амброджо Саломоне также не смогли закрепить достигнутый вначале успех. Прижав верчельцев к берегу Сезии, они начали перестрелку и упустили удобный для атаки момент. Пришедшие в себя латники Симоне Колоббьяно, ободряемые молодым кондотьером, оказали упорное сопротивление. Епископ Райнерий, размахивая крестом, призывал верных сынов церкви не поддаваться отступникам.

Неизвестно, чем кончилась бы битва, если бы в это время не разразилась метель. Сильный снегопад с дождём и градом почти лишил сражающихся возможности различать друг друга. Резкие порывы альпийского ветра валили с ног. За несколько минут в долину намело столько снега, что трудно стало передвигаться.

Гроза смирила на время пыл бойцов и остановила кровопролитие. Обе стороны с суеверным ужасом следили за сверкавшими в вышине молниями. Частые раскаты грома и сгустившийся вокруг мрак вызвали общее смятение. В этом бурном, неукротимом разгуле стихии все увидели божье знамение.

Одним из первых опомнился Дольчино. Вынужденный прервать преследование, он прежде всего подумал о раненых. По его приказу гаттинарцы принялись откапывать из-под снега и сносить в селение тех, кто ещё подавал признаки жизни. Собрав своих и чужих, братья вернулись в Кампертоньо. Уцелевшие крестоносцы, спасаясь от пурги, поспешно отступили назад к Пьоде.

После сражения под Кампертоньо, столь неожиданно прерванного снежной бурей, Симоне Колоббьяно, потерявший почти треть армии, был вынужден приостановить наступление. Гаттинарцы воспрянули духом. Бой и метель, заставившие бесчисленных врагов отступить, воскресили надежду. Многие усмотрели в этом руку всевышнего, подавшего знак своим избранникам.

Вместе с жителями братья принялись возводить прочный частокол и сторожевые вышки вокруг селения. В доме Милано Сола, стоявшем на краю деревни, с утра толпился народ. В передней на овчинах спали воины, нёсшие ночную охрану. Здесь же лежали раненые. Хозяин помогал Стефано и подручным кузнеца сооружать на дворе горн. Маленький Энрико с приятелями сортировал сваленные в кучу гнутые наконечники от стрел, дротиков и другое оружие, требовавшее ремонта. Марина и Анжела хлопотали по хозяйству.

У открытого окна Ринальдо ди Бергамо склонился над распухшим бедром Лонгино Каттанео.

— Bis facit, qui cito facit [38] . Потерпи ещё минуту, — орудуя скальпелем, говорил медик. — Хорошо, что стрела не задела кость. Осталось вытащить наконечник да промыть рану.

— Скоро ли я смогу встать? — с трудом разжав спёкшиеся губы, прохрипел старейшина.

— Встать? Моли бога, чтобы не пришлось отрезать ногу. Пройдёт не одна неделя, прежде чем я разрешу тебе подняться… Ну, вот и наконечник. Теперь остановим кровь.

— Проклятье! Валяться столько из-за царапины, когда на счету каждый человек!

— Из-за таких царапин сотни отправились к праотцам, — возразил Ринальдо. — За вчерашний день на моих руках скончалось четверо.

Доктор принялся осторожно накладывать повязку. Кончив бинтовать, он сполоснул в тазу руки и, вытирая с лица пот, подошёл к сидевшим у очага Паоло и Анжеле. На лавке перед ними лежала открытая книга. Юноша водил по странице длинной лучиной, девушка называла знакомые ей буквы. Когда удавалось полностью прочесть слово, она торжествующе посматривала на работавшую у плиты старшую сестру.

— Вижу, дело идёт на лад! Из тебя получится неплохой учитель, — обратился медик к Паоло. — Только и учёным мужам не мешает иной раз прислушиваться к добрым советам. Почему ты не остался тогда в деревне?

— Но плечо почти зажило! Я уже мог держать арбалет, — смущённо пробормотал тот. — Если бы не метель…

— Знаю, знаю, во всём виновата метель! Благодари лучше свою ученицу. Если бы она не откопала тебя из-под снега да не принесла сюда, ты был бы сейчас в другом месте.

— Анжела? — Раненый удивлённо поднял брови. — Спасла меня и до сих пор не обмолвилась ни словом!

— Как ещё дотащила тебя в такой буран? — продолжал Ринальдо. — Когда меня позвали, ты был уже mortuus [39] . Пришлось минут десять растирать, прежде чем ты стал подавать признаки жизни. Покажи-ка руку.

— Кисть работает. — Паоло пошевелил локтем и пальцами. — Через несколько дней начну носить воду.

— Не вздумай поднимать тяжести. Дай мышцам срастись. — Доктор внимательно прощупал плечо. — Склеивать тебя в третий раз будет не так просто.

Во дворе раздались громкие голоса. Дверь с шумом распахнулась. В сопровождении Стефано и Милано Сола на пороге появился Джино. Его раскосые глаза весело щурились. Он торжественно нёс перед собой увесистый мешочек из чёрной кожи.

— Уж не золото ли тащишь? — усмехнулся один из раненых.

— Угадал! — Джино небрежно бросил мешок на стол; из него со звоном посыпались золотые монеты. — Двести флоринов без малейшего изъяна!

Все недоуменно уставились на вошедшего.

— Откуда такие деньги? — изумилась Марина.

— Не фальшивые, — пробуя на зуб монету, подтвердил Милано Сола.

— Выкуп за пленных? — спросил Ринальдо ди Бергамо.

— Или наши добрались до епископской казны? — предположил Паоло.

— Выкладывай, не тяни! — встряхнул односельчанина за ворот кузнец.

— Ни то, ни другое! — Джино пригладил бороду. — Варальский магистрат прислал остаток долга. После отхода крестоносцев вспомнили обещанное. Боятся, как бы мы сами не наведались в город.

— Кто же принёс деньги? — приподнял голову лежавший у окна Лонгино Каттанео.

— Явилась целая делегация: трое синдиков из купцов да пристав варальского подесты Фердинандо Гелья с солдатами.

— И Колоббьяно разрешил им пройти через свой лагерь?