Долг
Шрифт:
— Почему ты не признаешься, что просто привязалась ко мне? — спокойно поинтересовался он. — «Я не хочу, чтобы ты умер» — сказала ты. Ты так смотрела на меня, что…
— А что я должна была тебе сказать?! Ты же болел! — возмутилась я, но уже чуть потише. — Напоминать тебе, какой ты плохой мужчина, и какой никчёмный рабовладелец? Для выздоровления нужно было веселить и радовать тебя хоть чем-то, что я и делала. Уныние и злость тебе не помогли бы встать.
— И зачем ты это делала?
— Чтобы ты не умер, дурак! — чуть ли не пискнула я. — Хотела, чтобы ты был у меня в долгу! Чтобы наша вынужденная совместная жизнь была чуточку лучше, чем адово пламя! Ты чувствовал бы вину передо мной, если бы захотел вдруг убить или избавится, а так я была уверена в том, что ты не продашь меня какому-нибудь ужасному существу… Чего ты смеёшься? Что я смешного сказала?
Верите, но я реально в запале сказала то, что было правдой. Частичной. Всё выложить я не могла — это… такое личное, что если, не дай леший, меня будут осуждать за это, то я не вынесу подобного. Лорин не тот, кому я могу это рассказать. Я себе-то признаться не могу, а что про других говорить? Да и переубедить себя я уже почти смогла. Зачем говорить об этом? Пусть ходят слухи, пусть окружающие теряются в догадках, но я скажу это только тогда, когда буду готова. Не раньше и не под давлением.
А этот ненормальный всё смеялся. Даже стало страшно что он догадался или что-то вроде того и теперь издевается надо мной, как в старые времена.
— Ты так… нелепо оправдываешься, — ухватившись пальцами за переносицу, проговорил он с улыбкой. — Так упорно пытаешься убедить себя и меня в отсутствии чувств между нами, что это поистине самое милое, что я видел.
Мне было не до смеха. Его слова выводили меня из себя, и я упрямо лежала и пыхтела, хмуря брови и сжимая губы. Ничего больше не оставалось, не лезть же мне в драку.
— Быть может, потому, что я говорю правду? — с претензией обратилась я к типу напротив. — Не думал, что между нами пропасть, преодолеть которую мог помочь канатный мост?
Тот убрал руку и от лица, и с улыбкой вопросительно взглянул на меня.
— Какой мост? — не понял он.
— Тот самый, что я смастерила самостоятельно, — запыхтела я. — Вынудила тебя мне помогать, укреплять его, чтобы мы могли идти навстречу друг к другу, но в один прекрасный день ты просто перерубил канаты и он рухнул. Упал в пропасть по твоей вине!
Говорить на прямую не могла, слишком непросто, а вот объяснить на примере — пожалуйста.
— Какой мост? — ещё сильнее нахмурился Лорин, перестав улыбаться. — Ты говоришь… О, это образно? Ты…
— Да, — кивнула я, увидев проблески понимания на лице ликана. — И чтобы ты долго не думал, сразу скажу, что виноват во всём ты!
Пальцем ещё так ткнула в него некультурно, но сегодня можно, я тут вообще пострадавшая сторона! Что хочу, то и показываю!
Блондин с минуту посидел, на лице отображалась лишь крайняя степень задумчивости и серьёзности. О, да он никак понял? И полугода не прошло.
— Если мост сломал я, — начал ликан, поддавшись вперёд, — то, наверное, чинить его мне?
Боже, зачем я это начала? Он же не отцепится теперь! Хотела отвернуться от него, но плечо не позволит, поэтому просто зажмурилась и накрыла голову книжкой. Достал. Натворил дел, а я с последствиями справляйся. Спасибо, удружил.
— Да хоть бригаду кудесников найми, тебе ничего не поможет, Лорин, — устало пробурчала я в переплёт. — Просто… всё, понимаешь? Ничего уже не вернуть, ты на одной стороне обрыва, а я на другой. Мы вернулись к тому, с чего начали. Поздравляю тебя, ты добился, чего хотел.
А с книгой на голове было на удивление удобно. Темно и запах такой приятный… глядишь и усну.
— Но если мне поможешь ты, то всё ведь можно вернуть? — его голос раздался слишком близко, и мне пришлось стянуть книгу, дабы увидеть лицо надоедливого соседа возле кровати.
Он сел на корточки возле моего дивана. Отлично. Стало неуютно и неловко. Какого хрена?!
— Отойди от меня, — тут же серьёзно сказала я, глядя в зелёные глаза, которые с осторожностью и какой-то надеждой поглядывали на меня. — На расстояние вытянутой руки, пожалуйста.
Книгой закрыла грудь, и так стало легче. Будто щитом от чудища защищаюсь, на душе кошки скребли, но не так сильно, как обычно.
— Ты знаешь, что это такое? — как-то тихо спросил он, проигнорировав мою просьбу.
Его глаза смотрели на моё правое плечо. О, он решил затронуть кровоточащую тему. Вот если бы могла, то всыпала бы ему за такие дела! Он — идиот! Самый крупный в этом городе!
— Примерно догадываюсь, — отвела я тут же глаза и поёжилась. — Твой самый глупый поступок, который ты когда-либо совершал. Если можешь, то верни всё обратно…
— Нельзя уже вернуть, — тут же услышала я его слова. — Но ты знаешь, что самое страшное?
Теперь я посмотрела на него. Покосилась точнее.
— Нет, — качнула я головой.
— Что мне не жаль, и я не раскаиваюсь, — хлопая глазами, как ошеломлённый маленький ребёнок, еле слышно прошептал Лорин. — Наоборот, мне очень легко, хочется смеяться и радоваться жизни.
Его слова трогали меня. Как бы я не сопротивлялась. Но я его не пущу, больше не позволю ему рушить то, что я так кропотливо собирала. Я не прощу.
— Может быть… — я задумалась, и моя забота вновь взяла верх, — ты заболел? Тебя никто не травил? Вдруг, это помешательство как-то связано…
Я замолкла, поскольку этот ненормальный взял меня за руку. Честно, запереживала за его душевное здоровье. Ведь если он действительно тронулся, то все его деяния в последние дни совершены не в «трезвой» памяти. Дурацкая попытка, знаю, но мой мозг не может поверить в то, что я подверглась подобным истязаниям просто так, должна быть веская причина! Должна быть! А этот… руку на мою ладонь положил, и я задеревенела сразу же. И мысли исчезли, будто меня кипятком ошпарили.