Чтение онлайн

Дождь словно дожидался ее и, как только Дикси выбежала из терминала, припустил с удвоенной силой. К счастью, такси ждать не пришлось, свободные машины подъезжали за пассажирами прибывшего рейса одна за другой. Дикси буквально впрыгнула в салон, забилась поглубже на заднее сиденье, пристроила рядом сумку и, хлопнув дверцей, назвала водителю адрес отеля. Машина влилась в транспортный поток, Дикси откинулась на спинку, пытаясь расслабиться. Бесполезно! Всматриваясь в мокрые лондонские улицы за окном, в отблески рекламных огней в струях воды, она дорогой без конца бормотала под нос:

— Темная штормовая ночь… Была темная штормовая ночь…

Не предзнаменование ли это? — спрашивала себя Дикси. Пожалуй, стоило остаться в Портадауне, не ворошить прошлое. Зачем мне понадобилась эта поездка?

Но… Теперь раздумывать уже поздно. Я вернулась. И завтра отправлюсь на похороны Максимилиана Харленда, увижу мать, сестер, и по их лицам прочту, есть мне место, в их жизни или я прилетела напрасно. Один день, возможно, определит мою дальнейшую судьбу. Я готова. Готова ко всему.

За шесть лет в особняке Харлендов ничего не изменилось.

Дикси, стоя посредине помпезной гостиной, испытала то же, что и в юности, гнетущее чувство полной беспомощности и собственной неуместности, чуждости всему окружающему. Казалось, время повернуло вспять, чтобы разом навалить на плечи девушки все, что она вытравила из своей жизни с превеликим трудом: неуверенность, страх и отчаяние до полной безысходности.

— Нет, ну должно же хоть что-нибудь измениться! — прошептала Дикси.

Максимилиан Харленд, бывший ей отцом первые восемнадцать лет жизни, умер. И злобная тирания сгинула вместе с ним. И мать, и сестры свободны, и — наконец-то! — сами себе хозяева. Так пусть живут, как велит им собственное сердце, не подчиняясь более жестким правилам, установленным Максимилианом! Неужели до них так и не дошло, что он действительно умер? И этот дом теперь перешел в их полную собственность?

Дикси не удалось, что естественно, спокойно поговорить с матерью и сестрами в церкви. Они вообще потеряли дар речи, увидев ее. Это простительно: они испытали шок, ведь Дикси тоже как будто умерла для них шесть лет назад. А теперь — воскресла.

Но почему они и сейчас избегают меня? — недоумевала Дикси. Почему делают вид, что меня не существует? Оставили совсем одну…

Дикси кожей чувствовала холод отчужденности, которым общество сильных мира сего, как забором, отгородилось от нее. Среди тех, кто пришел в дом отдать последний долг финансовому магнату, ей явно не было места.

Но тут Дикси облегченно вздохнула: наконец-то ее мать закончила разговор с каким-то важным джентльменом и направилась в ее сторону. Дикси метнулась ей навстречу, коснулась руки.

— Мама!

Фредерика Харленд неприязненно отмахнулась от младшей дочери.

— Не сейчас, Бенедикта! Меня ждет Феликс.

Все ясно, сбываются самые худшие предположения. Откровенное недружелюбие матери, сдвинутые брови, лишенный и толики тепла взгляд, под которым Дикси съежилась и готова была расплакаться, — она ждала подобного приема, но теперь, убедившись в своей ненужности собственной семье, стояла, беспомощная и покинутая, в центре спектакля, называемого поминками очень важной персоны, а ее мать спешила навстречу мужчине, которого уже окружили все четыре сестры Дикси.

Быстро же Феликса Дебнема признали наследником империи Харленда! Он организовывал похороны, а теперь руководит пышными поминками по великому магнату в фамильном особняке усопшего.

И в церкви, и на кладбище Дикси старательно избегала смотреть в сторону Феликса, и сейчас его важный вид всколыхнул в ней прежнюю ненависть.

Он уже сумел стать тем, кем ей никогда не быть. Дикси никогда не соответствовала, да и не могла соответствовать идеалу, придуманному Максимилианом Харлендом для своих детей, одному из которых непременно надлежало стать выдающимся продолжателем его дела.

Обладатель привлекательной внешности, Феликс Дебнем, бесспорно, блистал бы в любом обществе. Природа наделила его острым умом. Мало кто не подпадал под его обаяние, не восхищался его целеустремленностью и волей. От Феликса словно исходил аромат успеха. Из собравшихся на поминки одна лишь Дикси оказалась способной повернуться к Феликсу спиной при его появлении.

Дикси больше не было смысла ненавидеть этого человека. Жизнь развела их навсегда. А теперь вместе с крышкой гроба Максимилиана Харленда захлопнулась и та печальная страница в книге жизни, на которой еще не стерлись некоторые имена и имя Феликса среди прочих. Отдаться воле прежних чувств и эмоций казалось Дикси непростительной роскошью. Как и верить в перемены к лучшему в отношении семьи Харленд к добровольной изгнаннице.

У меня и без того ушло слишком много сил и времени — шесть лет борьбы и одиночества! — на то, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас, подумала Дикси. Феликс Дебнем не может повлиять на мои решения. Я достигла наконец совершеннолетия, и обстоятельства более или менее изменились.

Она тяжело вздохнула. Похоже, мать и сестры уже пляшут под его дудку. Король умер — да здравствует король! Непонятно только, почему они так лебезят перед ним, ведь Феликс не может так же, как отец, управлять их жизнями.

Не исключено, рассуждала Дикси, что после поминок выпадет удобный случай собраться всей семьей, появится шанс навести мосты, которые я разрушила, убежав из дому в надежде спастись от невыносимой жизни, которую меня вынуждали вести в родном доме. Так что смысла оставаться среди гостей нет никакого, тем более что все на меня таращатся, будто, явившись сюда, я совершила нечто неприличное, во мне видят паршивую овцу, досадное недоразумение, семье явно не до меня.

Дикси заметила, что во дворике за домом безлюдно, и пошла туда. Непогода волновала ее меньше всего: шляпку, которую испортил бы дождь, она не носила, прическу тоже беречь не приходилось — роскошные длиной до пояса волосы можно, вернувшись в дом, быстро высушить с помощью фена.