Долгое дело
Шрифт:
— Очень хорошо, — обрадовался подполковник. — Это самая умная и краткая речь, когда-либо слышанная мною.
— Товарищи, чествование закончилось, — объявил прокурор уже под шумок заходивших стульев.
— Нет, не закончилось, — почти тихо сказал Рябинин, но стулья его услышали и выжидательно упёрлись ножками в пол. — Вечером прошу всех ко мне…
— И придём, — отозвался над ухом Петельников.
Из дневника следователя.
Я не знал, что моя двухкомнатная малогабаритная квартира может вместить столько народу. Я не знал, что мой день рождения превратится в праздник. Я не знал, что моя Лида может быть душой общества. И самое главное — я даже не подозревал, что у меня столько друзей.
Мне сорок. Я замечаю, что у меня меньше стало желаний. Мне уже редко хочется мороженого, я уже не бегу в кино, меня уже не тянет купаться в августе… И не знаю, полетел бы я в космос, предложи мне ракету. Стареть это утрачивать желания, и поэтому с годами всё меньше остаётся удовольствий. И видимо, в глубокой старости наступает то страшное время, когда человеку ничего не хочется — ну ничегошеньки! Но и в это страшное время у него остаётся одно вечное желание, на которое всегда не хватает жизни, — общаться с человеком, единомышленником, другом…