Чтение онлайн

Разговор коснулся и Антонины, и Веня сообщил другу, что бедная женщина попала почти в такую же ситуацию, как и он.

– Если бы ты ее видел, Леша. Королева! И держится так, что никто и не подумает, что какой-то несчастный летчик-алкаш отравляет ей жизнь и жизнь ее ребенка каждый божий день. Ты хоть знаешь этого героя?

– Знаю. Отличный летчик, прекрасный друг. Никогда не бросит и не подведет товарища. Но тоже жертва войны, ее эхо. Контузия в голову. Не мне тебе рассказывать, что это такое. Я, честно говоря, вообще не понимаю, как он смог выкарабкаться и вернуться в дивизию. А знаешь, до контузии он совсем не пил. Мне кажется, что он очень любит эту женщину, а она не желает узаконить их связь. Он боится ее потерять, пьет и опускается все ниже. И ведь если его спишут на землю, он пропадет. Поверь мне, дружище. Женщину тоже понять можно. У нее ребенок, она осознает, что могла бы принести себя в жертву, если хоть немного любит его, но она не имеет права приносить в жертву такому ненадежному человеку жизнь своей дочери. И тут, как правильно сказал тебе Петрищев, я ее не осуждаю, но и одобрить ее поступок по отношению к нему не могу. Зачем было ехать с таким другом на край света? Сразу подумать о дочери она не могла?

– Она хотела вылезти из нищеты, Леша, подзаработать денег для содержания и воспитания дочери, – сразу вступился за нее Веня.

– Не буду с тобой спорить, Венедикт, в конце концов, это ее личное дело, и расплачивается она за свой необдуманный поступок. Но Ивана Соловья мне по-товарищески очень жаль. Сколько еще людей коснется эхо войны. Страшно подумать, что их будут миллионы. Вот она – цена войны.

Ох, как дорого мы за нее заплатили и будем платить еще очень долго!

Прошло три года. Венедикт возглавлял кожно-венерологическое отделение уже в звании майора. Вся его жизнь в это время была посвящена изучению «позорных» болезней и методов их лечения.

Еще будучи в Вене и даже не представляя своего будущего, как врача, он приобрел старинную книгу, посвященную этим проблемам на немецком языке. Но знание языка у него было посредственным, а ознакомиться с содержанием фолианта хотелось ужасно. На помощь, как всегда, пришел лучший друг Леша, у которого были приятели и среди шифровальщиков, и среди переводчиков. Они ему подсказали, кто из их коллег сможет наиболее точно выполнить перевод столь специфичного издания в области медицины. Им оказался капитан Воронин Владимир Владиславович. Но Воронин, ссылаясь на большую загруженность по службе, не хотел браться за эту работу. Как найти к нему подход, чтобы заинтересовать человека в таком нелегком труде? Венедикт ломал голову, но не находил ответа. И как-то за ужином в доме офицеров Лаврову посчастливилось сидеть за одним столом с другом Владимира, Сергеем Зотовым. Зашла речь о мясном рагу из медвежатины, которое в офицерской кухне готовили отменно.

– Где только они медвежатину эту берут? – недоумевал Венедикт. – Боюсь, что это просто мясо бычка или лошадки.

– Обижаете, дружище, – сказал Сергей. – Этого медведя дому офицеров доставили наши ребята, охотники. Мой друг Владимир чуть с ума не сошел от зависти. Он заядлый охотник, но вот ружья у него хорошего охотничьего нет.

– Ты что, о Владимире Воронине толкуешь? – заинтересовался Веня.

– О нем, голубе сизокрылом. Он на любого зверя пойдет, но амуниции нет, – с сочувствием заметил Сергей.

Когда вечером Веня рассказал о разговоре Алексею, тот подсказал Венедикту путь к получению перевода.

– Ищи связи на оружейном заводе, добудь Вовке отличное ружье, а он, я уверен, ночи спать не будет, станет переводить твой шедевр.

Венедикт написал своим школьным друзьям, и лучшее, инкрустированное серебром ружье, собранное руками отличного оружейного мастера, было передано через Лешкиных коллег Венедикту.

Увидев ружье, Владимир просто заболел желанием заполучить его в свои руки, и работа по переведу фолианта сдвинулась с места. Часть за частью, глава за главой передавались Венедикту ежедневно. Веня с головой ушел в изучение получаемых от Владимира, текстов. Процесс познания старинных тайн лечения доставлял ему ни с чем несравнимую радость. Однако жизнь, как часто бывает, внесла свои коррективы в самообразование Венедикта, дополнив теорию практическими результатами лечения.

5 ноября 1952 года в пять часов утра произошло землетрясение в Тихом океане возле южного побережья Камчатки, за которым последовало цунами, обрушившееся на Курилы, Сахалин и юг Камчатского полуострова. Наибольший ущерб был нанесен Курильским островам. Северокурильск был практически снесен с лица земли. По официальным сводкам погибли 2638 человек.

Для помощи населению были сформированы части из военнослужащих Камчатки и Сахалина.

В командировку направлялись, прежде всего, спасатели и врачи. Майор Лавров был прикомандирован в группе военных медиков на Курилы. Сам Венедикт отнесся к этому заданию крайне отрицательно, недоумевая, зачем врача его профиля нужно было включить в бригаду. Но, как говорится: «никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь».

Буквально через пару дней Венедикт был искренне рад, что ему повезло попасть на Курилы. С ним на второй же день произошла весьма загадочная или, точнее, неожиданная история. Возвращаясь с обеда в общежитие для офицеров, он с двумя своими коллегами решили сократить путь и пошли пустырем, который после второй, самой сильной волны землетрясения, был расколот огромной трещиной в земле. Естественно, ни Венедикт, ни его коллеги Виктор и Александр не догадывались об этом. Упершись в расщелину, они встали, не зная, что делать: попробовать как-то перебраться на другую ее сторону или возвращаться назад и идти в обход, не сократив, а дважды увеличив свой путь. За ними остановился в такой же нерешительности молодой сержант. Идти в обход не хотелось, но и перемахнуть через двухметровую щель в земле не представлялось возможным. Так они и стояли, закурив папиросы и советуясь, как разумнее поступить. По всему выходило, что придется возвращаться. Внезапно Виктор попросил всех замолчать. Он объяснил, что ему послышался стон, исходящий из разлома. Все затихли. Венедикту тоже почудилось, что там в расщелине, кто-то стонет. Минут через пять все сошлись во мнении, что, действительно, звук, похожий на стон, исходит из-под земли. Что делать?

Венедикт, как старший по званию, принял решение проверить ситуацию, для чего спуститься в разлом.

– Разрешите мне, товарищ майор? – тут же подал голос сержант.

– Виктор, – обратился Венедикт к коллеге, – ты веревку с собой не прихватил, случайно?

– Есть немного, – ответил тот, доставая из вещмешка моток веревки.

– У меня побольше будет, – полез в свой мешок Александр и вытащил более внушительный моток.

– Сержант, мы вас спустим сейчас, но вначале возьмите мой фонарик, большой моток веревки мы вам сейчас пристроим, а на малом куске попытаемся спустить вас. Как ваше имя? – поинтересовался Венедикт.

– Федор Быстров, – ответил сержант.

– Прекрасно, Федор, вы только при малейшей загвоздке дайте нам знать. В общем, прошу вас постоянно держать нас в курсе своих действий. Мало ли, что там может случиться.

– Не беспокойтесь, товарищ майор. Все сделаю, как надо. Да и не глубоко здесь, чувствую я.

– Ну, тогда вперед, Федя! – скомандовал Венедикт.

Через пару минут раздался голос сержанта.

– Черт возьми!

– Что случилось, Федя! – закричал майор.

– Да наступил я на нее. Вот ведь, где она мне попалась, сифиличка проклятая. Точно, это она.

– Федор, товарищ сержант, что вы там за чушь несете? Вы что, медик, чтобы диагноз ставить? Докладывайте, как положено, что там у вас происходит? – раздраженно рявкнул Венедикт.

– Я не медик, товарищ майор, но у нас же здесь японцами подарок оставлен. Почти все женское население больны разными венерическими заболеваниями. Теперь и половина рядовых от них заболела. А эту я у нас в части поймал однажды. У нее уже и все признаки на лице. Друг мой из-за нее страдает.

Услышанное так взбудоражило воображение майора, что он, не подстраховавшись, сбросил гимнастерку и прыгнул вниз. Сержант буквально поймал его сбоку от лежащей внизу женщины.