Чтение онлайн

– Ёжик, я доделаю свои дела, и заеду за тобой. Позвоню, - сказал он.

– Не надо заезжать! Тебя убьют! – крикнула в трубку Катя, но абонент уже отключился.

Она в растерянности уставилась в свою тарелку, сигналившую желто-бело-красным цветом с зеленоватыми вкраплениями.

– Не бери в голову, - ободрил ее Сашка. – Все обойдется. Вот увидишь.

– Ничего же не случилось, - подхватил Олег. – Он везучий, твой Вадим.

Тут снова заиграла мелодия мобильника. Катя мгновенно схватила трубку. Но на этот раз зазвучал голос Насти.

– Привет, подруга! – прокричала та. – Как слышно? У меня какие-то помехи пошли, а вот сейчас нормально. Тебя еще не похитили? Всё под охраной? Что слышно о твоем Ходячем Приключении?

– Насть, он объявился! – радостно заорала Катя. – Он в Японии в больнице лежал, после землетрясения! Теперь вернулся, и хочет меня видеть, когда дела свои уладит.

Подруга замолчала, потом напряженно произнесла:

– Только не вздумай с ним встречаться. Последствия могут быть всякие.

– Да что ты говоришь, Настя, как это мне не встречаться с моим Вадиком! Ты что, не поняла? – воскликнула Катя.

– Ну, в смысле, одна не ходи, давай вместе. Я, все-таки, неплохо разбираюсь в мужиках, сразу просеку, насколько он опасен. Можно еще и Сашку с Олегом прихватить, для охраны.

– Ага, а еще, весь Спецназ и ОМОН, на всякий случай. И Лизу со святой водой, чтобы злых духов отгоняла.

– Слушай, ты зря иронизируешь. Это очень серьезно.

– Знаешь что, смени тему. Я сама знаю, что делать, - рассердилась Катя.

– Ну, ладно. Хотела, как лучше, но это твои проблемы, - невозмутимо сказала Настя. – А я вот думаю машину сменить, эта уже надоела. Сейчас все шумят о Ё-мобиле.

– А, слышала, он еще Ё-авто называется. Только не врубаюсь, что это за штуковина такая?

– Ну, у него вместо аккумулятора конденсатор большой емкости, - принялась пояснять подруга. – Работает он не только на бензине, но и на сжижженом газе. А еще, у него два электромотора, и он делает сто тридцать километров в час. Занятная такая техника. Его Михаил Прохоров изобрел в 2010-ом. Знаешь, кто это, самый крутой миллиардер.

– Насть, а при чем тут, вообще, Ё-мобиль какой-то? Мне сейчас не до этого, извини. Пока, - сказала Катя, и разъединилась.

Она нервничала. Она ждала. Она хотела есть.

Яичница с шампиньонами, помидорами, сыром и перцем была изысканна, пикантна, необычайно вкусна. У Кати проявился зверский аппетит.

– Это уже булимия какая-то, на нервной почве, - сказал Сашка. Мужчины с интересом взирали, как Катя жадно поглощает огромное блюдо.

Чтобы ее хоть как-то отвлечь, Олег принялся рассказывать:

– Со мной вот однажды случай произошел. Опера «хлопнули» наркомана. «Хлопнули», как это называется на их языке, «в самый цвет». Никто из прохожих не изъявил желания свой гражданский долг исполнить и выступить понятым. Согласился лишь я. Перед судебным заседанием ко мне не единожды подходил отец подсудимого, и просил, ну, прямо-таки, умолял, понимаешь, чуть-чуть изменить показания и сказать о том, что я не все видел. Обещал прилично заплатить. Ну, я отказался. И вот, идет судебное заседание. По ходу, я едва не нарвался на административный штраф, когда адвокат потерпевшего трижды задавал мне один и тот же вопрос: «Расскажите о том, что вы видели лично!»

На третий раз я не выдержал и заявил: «Для особо одаренных объясняю два раза – первый и последний. Перед тем, как произвести обыск, опер снял пиджак, закатал рукава рубашки по самые локти, показал нам, понятым, что в руках у него ничего нет, после чего достал из кармана подсудимого пакетик с порошком».

Тут судья скривил лицо, сделал мне замечание и предупредил о том, что расценивает это заявление, как нарушение порядка судебного заседания, и выносит мне предупреждение. И что подобное повторное заявление будет расценено им, судьей, как неуважение к суду.

Результат: подсудимый получил свой законный пятерик, а я на следующий день чудом остался жив. Как оказалось, у моей «семерки» были перерезаны тормозные шланги. Виновный, как это у нас водится, обнаружен не был… Вот такой случай.

– Вуть! Страффно выть! – пробубнила Катя с набитым ртом.

– Вот именно, выть по-волчьи, - сказал Сашка.

– Да не выть, а жить, - сказала Катя, прожевав.

Ей стало еще тревожнее за Вадима. Ведь он такой правильный. На компромиссы не идет. Не из-за этого ли погибли в автокатастрофе его жена и сын? Ведь жена, она за рулем была, и прекрасно водила машину. Он сам говорил. Может, машину подорвали? Подсунули под днище маленькую магнитную бомбу, как в фильмах показывают. Хотели убрать его, а поехала жена? Думал ли об этом Вадим? Наверняка.

Слезы навернулись ей на глаза.

– Не расстраивайся, - принялся утешать ее Олег. – У тебя особых причин горевать нет. Вот у меня – это да, и то я не рыдаю.

– А что с тобой стряслось? – спросила Катя.

– На пенсию меня отправили, вот что. И то, лишних тринадцать лет проработал. В Спецназе пенсионный возраст – тридцать пять...

– В охрану устроишься.

– Увы, нет. Нас туда не берут. Не положено.

– А в телохранители?

– Та же история. Мы обучены не этому.

Снова зазвучала мелодия мобильника. Напряженный голос Вадима сообщил, что у него возникли проблемы, и он позвонит через пару дней.

– Что случилось? – закричала она, но их уже разъединили.

* * *

На «стрелку», как это сейчас модно говорить, она пошла не одна. Ее сопровождали Саша и Олег. Вадима она заранее предупредила, что будет с друзьями, коротенько сообщив, что на нее нападали, и она боится.

До места доехали на Олеговой «семерке». Ребята вышли из машины первыми, осмотрелись, потом подали руку Кате. Деловито прошли в ресторан: Олег впереди, Сашка сзади, Катя - посередке. И она вообразила себя этакой важной персоной с двумя телохранителями. Даже некий кайф ощутила.

Вадим сидел за столиком в углу, и она сразу же увидела его. Он встал, когда они подошли, и пожал руки ребятам:

– Вадим.

– Олег.

– Саша, - представились они друг другу.

Вадим кивнул на меню в кожаном переплете:

– Заказывайте. Угощаю.

Ребята взяли только воду. А Катя – чай с пирожными. Мужчины молчали, присматриваясь друг к другу. Катя стала подробно рассказывать Вадиму о нападении. Он слушал с невозмутимым видом, но она почувствовала, как он внутренне напрягся.