Долина звезд
Шрифт:
Ни единого звука.
Лес словно нарочно замер в ожидании моего истошного вопля.
Спокойно. Я ведь могу просто ошибаться. У страха глаза велики! Ночь всегда пугает, особенно трусливых, рождая в умах образы ужасных лесных духов, которых на самом деле нет. А при свете дня все мороки растворяются в пустоте - внутренне успокоил я сам себя, но легче от этого почему-то не стало. В один миг вспомнился Бирнский тракт, где меня при свете дня настиг неведомый ужас.
Слишком похожее чувство возникло и сейчас. Слишком, чтобы быть простым совпадением!
Ноги сразу стали ватными, а сердец забилось так громко, что казалось грудь, разлетится вдребезги, словно глиняный кувшин.
Тишина продолжала насмехаться надо мной, неспешно сводя меня с ума! Мгновение за мгновением я чувствовал, как еще секунда и не смогу сдержаться, чтобы не разразиться жутким воплем. Что-то или кто-то продолжал наблюдать за мной, и страх, витающий вокруг, кормил его, жадно и ненасытно.
Мир, наверное, сошел с ума. Перевернулся с ног на голову...
Это точно не зверь! Зверь давно бы выскочил на меня из темноты и, издав угрожающий рык, слопал за милую душу, а будь он поменьше и по пугливее, то убежал бы в глубину леса и схоронился в крохотной норке или древесной расщелине. Нет, это точно не зверь!
Это просто страх...
Но чего собственно боятся?!
Глубоко вздохнув, я попытался ответить на этот незамысловатый вопрос.
Передо мной стеной кружила непроглядная темнота, в которой все кажется иным - пугающим, злобным, пока не взглянешь на это при свете солнца. Я ощущаю чье-то присутствие, но вижу лишь кусты. Никакого шороха. Всего лишь страх! Ночной морок!
Напряжение немного спало. Видимо способ самоуспокоения действительно подействовал.
Я осторожно шагнул вперед и в этот момент как назло, кусты вновь зашевелились. А точнее сказать, теперь они заходили из стороны в сторону, будто бы их подхватил безжалостный ураган.
Не знаю, как я умудрился устоять на месте, а не кинуться прочь, повернувшись к страху спиной, но в ногах возникла такая тяжесть, словно их сковали железными кандалами. Подняв с земли подвернувшуюся под руку корягу, и угрожающе выставив ее вперед, я прокричал:
– Кто бы ты ни был! Слышишь! Оставь меня в покое!
В ответ я увидел мелькнувшую возле кустов тень. Чей-то сгорбленный силуэт скользнул у ближайших деревьев, там, где кроме темноты были видны лишь призрачные очертания лесных гигантов.
Швырнув корягу в куст, я кинулся прочь. Подобные ночные встречи были явно не для меня. Ноги сами неслись вперед.
Ухабы, овраги, лощины - казалось, сейчас для бедняги посыльного не существует никаких преград. Я бежал даже не думая: гонится за мной кто-нибудь или нет. Главное оказаться от этого места как можно дальше. Тяжело дыша, я ощущал, как в висках пульсирует кровь.
Нет! Всего несколько минут бега, а на меня уже навалилась ужасная усталость? Не останавливаться! Только вперед. Главное не оборачиваться и не смотреть под ноги! Иначе окончательно запутаешься, собьешься с ритма.
Возле уха что-то просвистело, и воздух вздрогнул, словно меня готовы были пронзить сотни острых стрел.
Задыхаясь, я несколько раз споткнулся, упал, но, не собираясь сдаваться, оттолкнулся от земли и вновь встал на ноги. Из последних сил я прыгнул вбок, к самому краю тропинки, ощутив, что ноги не находят привычной опоры. Получалось, что высоченная трава, возвышавшаяся чуть в стороне от тропки, росла над землей. Нырнув прямо в нее, я понял, что падаю.
Невероятные кувырки через голову, привели меня в чувства. Несколько раз я больно ударился спиной, почувствовав каменистость земной тверди. Перед глазами мелькала земля и звездное небо, где крохотные светила устроили настоящий хоровод.
Я падал и падал вниз, осознавая, что, переломав ноги, не смогу продолжить путешествие. А может быть, я уже умер, и сейчас просто опускаюсь в самую глубокую яму на суд пожирателя душ тех несчастных, кто в своей жизни совершил слишком уж много ошибок? Слепец Шод воистину оценит мою жизнь не дороже пяти медяков.
Не знаю, как я умудрился вспомнить еще и созвездие мертвых, но когда мое падение закончилось сильным ударом, то мысль попасть в ужасное царство коварного слепца казалась не такой уж плохой. Жуткая боль пронзила спину и я, выгнувшись дугой, протяжно застонал. И в этот самый миг, в глаза ударил яркий свет.
Вот так и попадают в гости к коварному слепцу! Тупая боль вырвалась наружу, а перед глазами сквозь тьму плыли разноцветные круги.
– Здравствую, Шод! Я весь твой! Принимай меня!
– толи мысленно, толи вслух произнес я непонятно кому, при этом услышав вполне внятный ответ.
– Да какого ляда он нам нужен. Нам что, нашего барахла мало?! Оставь возле него фонарь: может, кто и подберет! Наверняка подберет!
– Заткнись, Нира!
5
Сиротливый костер, отгоняя тьму, едва освещал небольшую, поросшую карликовым папоротником поляну. Совсем близко от Одинокой горы, - но не настолько, чтобы сидевший у огня человек расслышал желчный смех господина звездочета. Но и не так далеко, чтобы ему был невиден крохотный огонек света, говоривший, что Карвин Глид все еще продолжал свою бесконечную работу.
Человек подбросил в огонь пару сухих веток и, взяв тонкий прутик, стал ворошить лежащую возле прогоревших поленьев золу. Искорки, стремясь ввысь, тихо взлетали над костром и сразу исчезали в темноте.
Прислушавшись, он, не отрывая взгляда от огня, спокойно произнес:
– Тебя было слышно еще у Одинокой горы...
Неро слегка запыхавшись, незадачливо улыбнулся и, не смея подойти ближе, остался стоять на месте. Разноцветные глаза сверкнули в свете костра. Сидящий у огня был как две капли воды похож на колдуна. Оторвавшись от созерцания кучки золы, он с интересом уставился на двойника.