Шрифт:
Сенката проснулась с утра пораньше. Солнце ещё не успело подняться из-за горизонта, и кругом царил предрассветный полумрак. Острые шпили пышных елей в вечнозелёном лесу тихонько перешёптывались блуждающим средь крон ветром, пытаясь предсказать, чем сегодня займётся нерадивая девчонка. Трава под могучими стволами шелестела в такт с голосами судачащих ёлок. Они вступили в диалог, но их прервала громкая зевота девушки-дракона.
– А-а-ах! – зевнула Сенката, потянулась и расправила озябшие крылья. Да так, что случайно задела лежащую подле тарелку.
Та перевернулась, высыпав остатки содержимого, и со звоном разбилась о каменистую лесную землю.
Девушка бегло посмотрела на потерю, но не придала ей никакого значения. Еда оставалась ещё со вчерашнего дня. За ночь испортилась. Тарелку было жаль – она у Сенкаты была одна. Впредь придётся есть на больших листах лопуха или бой-травы.
Ноги за длинную и холодную ночь замёрзли. Кончики её пальцев окоченели. Сенката подтянула их к себе и, согрев для начала руки, принялась нежно массировать пальцы.
Она спала на голой сырой земле. Строить укрытие было уже поздно. Радовало, что не было ветра, и под низкой ветвью раскидистой вековой ели было даже уютно.
Хвост нервно поддёргивался. За ночь он пострадал больше всего. Скрученный в спираль, сначала тот лежал на её животе. Чуть позже Сенката повернулась на бок, и он упал на землю. Потом девушка вновь оказалась на спине, а сползший хвост угрюмо остался вдали от согревающей хозяйки и вскоре потерял чувствительность.
Холоднокровный дракон вынужден искать тепло и спать по ночам, даже если не устала. Иначе она погибнет, а развести костёр – значит дать себя обнаружить рабовладельцам.
Сбежавшую рабыню преследовал её жестокий хозяин. Девушку специально не кормили мясом, чтобы она не смогла вновь превратиться в дракона. Не поили больше нормы, чтобы она постоянно ощущала нехватку воды – привязанность к хозяину.
Её устойчивость к боли стала для Сенкаты проклятием. Никто не давал пролиться крови, но и без этого безумный экспроприатор находил как поразвлечься.
Сенката посмотрела на свою человеческую ступню. На ней не хватало двух пальцев. Один она отморозила, второй прижгли, как наказание за попытку к дерзкому побегу.
Затем на предплечье. Там зияло клеймо – бык с рогами, как у барана. Это символ дома, в котором она жила последние сорок лет. Двадцать из них над ней измывались, десять просто издевались. Только первые годы, со старым хозяином этих земель, она жила нормально. Дракон и человек дружили. Бойкой девчушке все были рады. Она работала за двоих, никогда не болела, ни на что не жаловалась. А потом хозяин погиб. Его убил новый хозяин этих земель. Тут же он клеймил дракона, признав собственностью. И жизнь робкой девушки превратилась в ад.
Ей было всё ещё холодно. Солнечные лучи не попадали сквозь густой лес. Да и не могли. Светило неторопливо вздымалось. Без тепла Сенката не сможет пойти дальше. Сердце бьётся медленно. Кровь не дотекает до кончиков пальцев рук и ног. Они посинели, и будь студёнее ещё на пару градусов – девушка уже не проснулась бы.
Она решилась на побег слишком поздно. На дворе октябрь. Дни становятся короче, а ночи холоднее. Та немногая тонкая одежда, что имелась на Сенкате, вряд ли согреет её следующей ночью. Если она не доберётся до добрых людей за сегодня – завтра уже умрёт. Погрузится в вечный сон. Заснёт, чтобы кровь остыла окончательно.
Ветер подул с востока. Пронизывающе-холодный. Через её дырявую льняную рубашку он легко проникал и охлаждал грудь, а за ней и сердце. Ноги сводило судорогой. Сенкату затрясло. Она обняла себя, чтобы сохранить последнее тепло. Поджала хвост, чтобы не потерять и его. Свернулась калачиком и вновь заснула.
Второе пробуждение было похоже на первое. Ветер мягко шелестел травой, щекоча ступни девушки. Тотчас она и проснулась. Потянулась. Развела руки в стороны и громко зевнула. Теперь на сумке с немногочисленными вещами уже не лежала хрупкая тарелка. И всё равно Сенката толкнула торбу. Послышался звон битой керамики. Эту посуду девушка украла, когда сбежала.
Теперь в воздухе стало теплее. Солнце было высоко, а значит, пора в путь. Ветер уже не бил по истерзанной коже. Деревья не перешёптывались. Мысленно они извинялись, что думали о ней плохо. Не знали, что она бежит. И бьёт их, потому что щемит в груди от бездонной пустоты.
Сенката поднялась. Вытерла пыль с колен – перед сном она молилась всем богам, которых знала, чтобы проснуться сегодня.
И боги смиловались. Она стоит сейчас на ногах и держится одной рукой за дерево. У неё уже не так много сил, чтобы идти. Весь вчерашний день Сенката только и делала, что бежала. Как и позавчерашний, как и день перед ним. Больше она не сможет.
Конец ознакомительного фрагмента.