Чтение онлайн

Реверс не дурак, и пусть он не знает, каким образом, но догадается, что эта сверкающая световая жуть, которую они лицезрели в центре, заправляет всем этим бродячим цирком.

Тела, окутанные коконами разрядов, поплелись к сталкерам. Получалось, что сила специально не задействовала мертвяков раньше срока, ей было любопытно рассмотреть пришельцев вблизи, поэтому-то и подпустила к центру.

А вот сейчас напарнику придется не на шутку «стремануться».

«Чудо науки», как было сказано в сопроводительной легенде, предохраняло от «неверных», энергетических сущностей. Но – не от электрозомби, материальных вполне, хотя и модифицированных. То есть эти мешки с костями и восставшие кости, которыми манипулирует сила, запросто проникнут сквозь защиту. А так как они объяты электричеством, то им достаточно будет лишь прикоснуться к живым человеческим организмам, чтобы укокошить их высоким напряжением.

– Такого поворота событий даже я не предусмотрел, – стараясь подпустить в голос крайнюю мрачность, изрек Орел.

Реверс повернул голову к нему. За потемневшим забралом шлема глаз его не было видно, но Орел не сомневался, что во взгляде радости по поводу новости нет и в помине.

– Ходу!!! – скомандовал Орел, хватая напарника за перчатку, обтянувшую ладонь.

И они побежали. Взялись за руки и рванули, перепрыгивая через углубления и выпуклости, не оглядываясь, чувствуя, как горячая смерть дышит в спины. Побежали так, словно возжелали оставить с носом всех чемпионов мира по бегу за всю историю спорта. Электрозомби вокруг появлялось много, очень много – они все вставали и вставали из своих могил, рекрутированные чужеродной силой. Пули им не страшны, тварями полностью управляет ток, и порази ты хоть голову, хоть торс, хоть отстрели ноги, а свободное электричество все равно будет толкать объекты вперед. Стоит хоть одному из зомби пересечь линию защиты и соприкоснуться – и живое электричество проникнет к бегущим. Результат известен. Реверс в нем не сомневается ни на йоту, это главное.

Страх гибели подстегивал, гнал вперед безжалостным кнутом. Чтобы уйти отсюда живыми, им нужно было пробежать оставшиеся двести метров как можно скорей. Результаты рекордсменов-спринтеров, имея на себе многокилограммовый груз, не повторить при всем желании, но на все про все времени не больше полминуты, от силы – минута без четверти… Пожалуй, именно в секунды этого рвущего жилы и мышцы забега они по-настоящему побратаются. На пятки напарникам наступала смертельная угроза, и надо бежать, бежать, причем бок о бок. Затормозит один, второй тоже погибнет.

Успеют? Должны успеть… Только бы успеть!!! До границы поля метры. До границы секунды. Давай же!!!

Один электромертвяк все-таки оказался пошустрей своих сотоварищей по несчастью. Он рвался бегущим наперерез, опередил других зомби и все же догнал, прорвался, едва не схватил…

Разряды затрещали совсем рядом. Обдало горячим ветром. Реверс дернулся, споткнулся, начал валиться на Орла, но ухитрился не затормозить темп движения, а наоборот, оттолкнулся ногами, придал дополнительный импульс, пихнул напарника, первым вытолкнул его, а затем уж и сам догнал.

И они буквально вывалились за пределы выжженного поля.

Пересекли четко обозначенную границу между Оголенными Землями и несгоревшей окружающей территорией и уже здесь позволили себе кубарем покатиться…

Лежали вповалку с полминуты, потом приподнялись, сели и посмотрели назад, на поле, которое перешли все-таки. Там разочарованные электрозомби расходились «по домам», лезли в свои могилы, под заваленные плиты и обрушенные обелиски. За грань, отделяющую Оголенные Земли, им ходу не было, так же как и абнормалям. К счастью, власти той жути, что управляла ими из центра и толкала на захват живых, не хватало на большее, и они оставались внутри, в пределах порабощенного кладбища. Иначе восставшие из могил, понукаемые электроразрядами, пошли бы во все стороны и наверняка всех живых существ превратили бы в обугленное жаркое. Или сделали такими же, как они сами, послушными проводниками убийственной электросилы…

Реверс вдруг, хрипло откашлявшись, прочистив горло, произнес:

– Книжку как-то читал, Ричарда Баха… Вспомнилось вот, про скорость движе…

– Ага, – перебил его Орел, – я тоже читал. Давно, но уверен, что не ошибусь, ты именно этот момент вспомнил. – И сам процитировал вывод из книги «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». – «Совершенная скорость – это не тысяча миль в час. И не миллион. И даже не скорость света. Ибо любое число суть предел, а предел всегда ограничивает. Совершенство же не может иметь пределов. Так что совершенная скорость – это когда ты просто оказываешься там, куда собираешься направиться».

Глаза завязаны. Я не могу доверять даже собственным чувствам. Все может оказаться не так, как я думал.

Веки очень восприимчивы, явственно чувствую на них влажную ткань повязки, скрывающей глаза. Кровь. Неуверенность.

Могу оступиться. Я ступаю, все же ступаю. Много звуков повсюду. Я не доверяю ничему.

Я чувствую опасность – реагирую моментально, устраняю врага. Оказывается, в руках есть оружие. Значит, есть руки… Не понимаю, почему не могу поднять их и снять повязку. Я слеп.

Слух воспринимает топот множества ног, другие чувства обострились. Обоняние меня обманывает, сообщает запах женского тела. Все не то, чем кажется. Доверять только чуйке. Хотя и она может подвести. Ничего абсолютного, все относительно…

Руки вроде бы окровавлены. Но я не чувствую и их. Сколько уже иду? Час, два, три? Ниоткуда нет источников света. Если появляется ясный, обозначенный источник света, ты распознаешь его даже через закрытые веки.

Может, и хорошо, что мне что-то закрывает глаза. Там, за повязкой, кромешная тьма. От тьмы тоже можно ослепнуть – или обезуметь от того, что в ней скрывается.

Есть ли смысл двигать ногами? Если дана возможность – есть. Во всем, что возможно, есть смысл… даже если он заключается в том, чтобы понять, что смысла нет. Но сейчас он заключался в движении, и в каждом шаге вперед его реально имелось больше, чем в чем-либо другом.

В непознанных пространствах все более чем примерно и не однозначно.

Появляется дурацкая мысль: закричать. Попробовать, вдруг получится… В этом точно нет смысла. Демаскировать, выдать себя – вот что это означает. Конечно, крик может помочь в понимании, что это сон. Или если нет, то привлечь всяких тварей… лучше лишний раз не выдавать себя.

А мысли звучат в голове сейчас, кажется, громче любого крика. Мысли – отчетливы. Когда слышишь себя, действуешь адекватнее. И это единение с собой успокаивает. Но здесь я уж слишком слышу… едва не оглох с непривычки. А вариантов, как действовать дальше, вроде не так и много.