Должник
Шрифт:
Рядом с ней возникла тень. Они что-то сказали друг другу и пожали руки. Затем женщина пропала.
– Хм-м, – задумчиво сказал Орел. Что он имел в виду, Реверс не понял.
Пошли по автостраде. Вскоре она стала оживленной – навстречу идущим неслись машины, сверкая фарами. Путники перебегали с одной полосы на другую, уворачиваясь от летящих на них легковушек, автобусов и грузовиков. Затем пришла замечательная идея – поймать какой-нибудь автомобиль! Несколько приноровившись, этот замысел получилось реализовать. И через каких-то полчаса выжатые, обессиленные путники уже катили на задних сиденьях по красочному, оживленному, разветвленному мегаполису.
…Городом, пропитанным зимой, постепенно овладевает ночь. Небо сплошное, сиреневое, за паутиной проводов, одиночных и тянущихся рядом, тонких и толстых. Машины – некоторые подведены к тротуару, припаркованы, иные плывут вереницами по улицам, семафоря фарами. Реверс и Орел бредут по серому тротуару, по краям его корки грязного, смешанного с песком льда. Огоньки – желтые, оранжевые, красные. Уличные фонари мерцают как-то интимно и с привкусом таинственности. Сверкают кафе и рестораны: внутри них сгрудились столики, публика этого города болтала и развлекалась, провожая легкий вечер.
Местные производили впечатление людей беспечных, беззаботных, многие из них пили и танцевали. Не все веселились – кто-то думал о своем, кто-то курил у входа, кто-то говорил по мобильнику. Светофор, повисший над пешеходным переходом, и механический голос, синхронно со вспыхнувшим зрачком зеленого оповещающий о том, что проход через улицу разрешен. Вывески – световые, яркие, над дорогами и на зданиях, всякие-всякие… Булочники в белых колпаках зазывают, приглашая отведать отменной горячей выпечки. Реверс и Орел не удерживаются – и, поддавшись запаху, столь же красноречивому, сколь и булочники, покупают божественно вкусной сдобы, которой в привычной их среде обитания не сыскать днем с огнем и не купить ни за какие деньги…
Пешеходы медленно текут по улицам. Два стража порядка – упитанный и менее упитанный, оба в блеклой униформе, рожи туманные, коржистые, на незваных гостей косятся подозрительно. Еще бы, камуфлированная одежда, лица заросшие – все выдает не своих… Женщина, вся такая расторопная, с сумочкой и в шубке, кудрявые волосы, струясь из-под опрятной шапочки, бегут по плечам. Наркоман, догнавший и перегнавший, бодрым голосом поющий песню на несуществующем языке. Постепенно, с усугублением ночи, все меняется: выходят гламуры в дорогих пиджаках, сногсшибательные девчонки на каблучках и таких форм, при взгляде на которые у Реверса и даже у Орла слюнки потекли… Появляются открытые кабриолеты. Что-то закрывается, что-то, наоборот, открывается – в клубах начинаются вечеринки.
Везде русская речь с ощутимой примесью англицизмов – это Россия, вот только какой город? Не Москва – Москва сумасшедшая, совершенно другая по духу, и не Питер – Санкт-Петербург сразу узнаваем своими узкими аллейками, архитектурой и показушно-интеллигентным населением. Но и на какое-то захолустье провинциальное этот город совсем не похож.
Вообще-то холодно, хотя Реверс со всей этой круговертью не сразу и заметил. Но потом и у него, и у Орла заложило носы. Поэтому приходилось на ходу шмыгать и утираться.
Выйдя из машины, они шли час или два – и в конце концов сверкающие здания и модные автомобили перешли в надписи на заборах и неотесанных матерящихся байкеров. О, неблагополучный район! Трущобы, чтоб их. Реверс с самого детства обожал этот сегмент, неотъемлемо наличествующий в каждом маленьком или большом городе. С того самого момента, когда он в свои двенадцать лет по незнанию забрел в один такой район, получил звездюлей от гопоты и лишился телефона. Все, что он успел сделать, – врезать кирпичом по морде одному из обидчиков. Правда, потом его знатно отметелили. Но и тот, кто получил от него кирпичом, наверняка запомнил это на всю жизнь, вряд ли у него найдутся потом финансы на пластику сломанного носа.
Здесь шумели, курили и базарили. Толпа была неровная, нестабильная, Реверс и Орел принялись пробираться через нее, сами не зная куда. Впереди показался байкерский бар – оттуда доносились громкая музыка и пьяные голоса. Вдруг один парень вылетел из дверей и случайно задел Орла. Большой сталкер рефлекторно махнул кулаком – и сломал байкеру шею, отчетливо, резко хрустнули позвонки. Тот повалился замертво. Кто-то из его дружков ошалело смотрел на нечаянное убийство, а потом заорал, откуда-то выхватил помповик, пальнул – и попал в Реверса.
Сказать, что это было болезненно, ничего не сказать. Дробь разворотила бедро, ох уж и «везет» ему с ранением ног! Реверса отбросило наземь, он даже не успел толком ничего сообразить. На крики и выстрел обернулись остальные байкеры, присутствовавшие здесь.
Ситуация осложнилась тем, что у Реверса и Орла никакого оружия не оказалось. Напарник расторопно подхватил Реверса и потащил за угол. На них посыпался град пуль, как выяснилось, у моторизованных бандюганов было полно всякого оружия – дробовики, пистолеты-пулеметы, просто пистолеты…
Грохот выстрелов всколыхнул улицу. Очереди и одиночные захлебывались, как свора осатаневших собак, жаждущих перегавкать друг друга. Сталкеры кое-как спрятались за углом.
И вся эта пьяная толпа поперла на них. Орел камнем вырубил одного из врагов, первым выскочившего в пределы досягаемости, и забрал его «мини-узи». Затем стал стрелять, высовываясь из-за угла. Кто был поумнее, попрятался. Некоторых сталкер подстрелил в ногу или в живот. Но магазин у этой машинки небольшой, «двадцатьпятка», так что надолго его не хватило.
Реверс ползком добрался до лежащего на асфальте бандита и взял трофей, «бычок», укороченный эмвэдэшный «калаш» с урезанным стволом. С ним и вступил в бой, спрятавшись за мусорными баками. Они с Орлом, добывшим себе следующее оружие, держали оборону, прицельно, по одному выкашивая противников. Озверевшая толпа пьяных байкеров, у которой полно оружия и патронов, лезла на них. Может, будь Реверс один, он бы не уцелел в этой заварухе, но на пару с Орлом, двое ветеранов, они положили большую часть врагов. А остальную часть положили после. И добили тех, кого положили не с концами. Потом для верности закидали бар гранатами – все непричастные все едино уже убежали, а внутри могли спрятаться недобитые члены банды.