Чтение онлайн

— Заметила. Я всегда сплю в часах, а у них, как видите, светящийся циферблат. Этому меня тоже научила работа. Было семь минут седьмого.

— Как насчет вас, мисс О'Нил? — спросил Флек.

Линн выглядела рассерженной.

— Я спала как убитая, хотя не могу этого доказать. Я всегда сплю крепко. Пока меня утром не разбудил шум, я даже не знала, что что-то произошло.

— А вы, Палмер?

— Я тоже спал, и меня тоже разбудил шум, — ответил Кит. — Инспектор Квин попросил меня позвонить вам, поэтому я оделся и отправился к телефону. Это все, что я знаю.

— Мисс Оупеншо, вы можете доказать свое местопребывание между четырьмя и шестью утра?

— За кого вы меня принимаете? — возмущенно взвизгнула Корнелия. — Я была одна в своей кровати. Где еще я могла находиться? Я приличная женщина!

— Но алиби у вас нет. А вы, мистер Алистер? — Флек выглядел как фанат бейсбола, который пришел смотреть игру, ожидая легкой победы своей команды, а увидел ее поражение.

— Моя жена и я, шеф, были в постели, как и Квины, — слишком быстро ответил Алистер.

— Это бессовестная ложь, — заявил Хьюб Торнтон.

Миссис Алистер бросила на врача такой взгляд, что Ричард испугался, как бы тот не свалился в обморок. Но доктор спокойно обратился к Флеку:

— Я сплю плохо, поэтому проснулся около трех и стал читать медицинский журнал. Примерно в половине четвертого я услышал шум в комнате Алистеров, соседней с моей, а через несколько минут их дверь открылась и закрылась. Меня заинтересовало, что там происходит, поэтому я встал с кровати, открыл свою дверь и увидел Алистера, крадущегося по коридору. Когда он исчез за углом, я вернулся в постель.

— Ага! — воскликнул шеф Флек. Инспектор не верил своим ушам. — Почему вы не закричали?

— Чего ради? Я не видел, чтобы Алистер делал что-то дурное, и знал, что Вон лежит на койке поперек двери в комнату Брасса. Он делал так каждую ночь. Но я четко видел, что Алистер выходил из своей спальни.

— Выходит, вы солгали? — напустился Флек на Алистера. — Это вам дорого обойдется, мистер!

«Деревенский сквайр» уже не был румяным. Но его голос звучал убедительно.

— Я боялся оказаться замешанным, шеф. После всего происшедшего вы можете это понять. Теперь я понимаю, что совершил ошибку, и сожалею об этом.

— Куда вы ходили?

— Я всю жизнь страдаю бессонницей, а прошлая ночь была особенно скверной. Поэтому я встал, надел халат и шлепанцы и вышел из дому подышать свежим воздухом. Это проклятое место похоже на склеп.

— Что вы делали снаружи?

— Просто гулял по лесу, потом спустился к причалу и курил там до рассвета. Я вернулся без нескольких минут шесть и сразу заснул. Жена разбудила меня и сообщила новости.

— Я слышала, как муж встал с кровати и как он вернулся, — сказала Элизабет Алистер, невозмутимая, как всегда. — Я тоже плохо сплю. Все было так, как говорит Девитт.

— Но вы не можете подтвердить, что он провел все это время на причале, — возразил Флек. — Вы-то сами где были, миссис Алистер?

— В постели.

— Одна. С четырех до шести. Ни у кого нет алиби, даже у вас, Квин, — вы знаете, что полиция не слишком верит мужу и жене, обеспечивающим алиби друг другу. Но единственный, кто был пойман на лжи, — это Алистер, и я занесу это, мистер, в мою маленькую черную книжицу. — Алистер выглядел раздосадованным, а его жена — и того хуже. — А, Хьюго! Как дела? Чувствуете себя лучше?

Флек мог спросить об этом только из примитивной доброты к земляку. Судя по виду Хьюго, тот провел бурную ночь. Его котелок исчез, синий костюм из сержа был грязным, мятым и разил солодом, ботинки цвета бычьей крови скособочились, а один шнурок был развязан. Маленькие глазки отекли и налились кровью, массивный подбородок вздрагивал.

Хьюго страдал от горя и от похмелья. Его нашли в своей кровати полностью одетым, храпящим, как кит, и пахнущим, как пивоваренный завод. Флек расспросил его, но он ничего не помнил. Хьюго отправился в таверну неподалеку от Филлипскилла, где поглощал пиво в неимоверных количествах. Он не помнил ни как ушел оттуда, ни как добрался домой, ни где его «хонда» (машину нашли у ворот поместья Брасса, где он, очевидно, свалился, выходя из нее). Что касается времени, то оно не существовало для него вовсе.

Слуга не сразу ответил на вопрос шефа Флека. Он потер челюсть, как будто у него болел зуб, и произнес своим basso vibrato: [34]

— Мистер Хендрик умер. — А потом ответил: — У меня болит голова.

— До окончания расследования я оставляю здесь двоих моих людей, — объявил Флек перед уходом, — и пусть никто не пытается улизнуть, потому что я отнесусь к этому сурово. Не покидайте поместье, а если вам понадобится что-нибудь в городе, то пусть туда съездит одна из леди. Если же кто-нибудь решит, что у него есть что мне сообщить, пусть скажет одному из моих людей. О'кей? — И он удалился почти бегом.

Никаких отпечатков пальцев, которые могли бы там находиться, не обнаружили ни в гостиной и спальне Брасса, ни на двери, поперек которой стояла раскладушка Вона. Наследники оказались замурованными с убийцей, и инспектор чувствовал, что ему бросили вызов.

— Но, Ричард, — настаивала Джесси, — все, что мы должны сделать, — это сообщить шефу Флеку, что я не та Джесси Шервуд, и он сразу же нас отпустит. Он поймет, что мы не можем быть замешаны в этой истории с шестью миллионами. Не вижу причин оставаться здесь, тем более что мы уже не в состоянии помочь бедному старику.

Муж взял ее за руки.

— Дорогая, один из этих людей убил старого Хендрика. Кто? Я не могу уехать, пока не узнаю это.

Таким образом, Джесси оставалось только стоять у окна своей спальни и наблюдать, как фургон увозит бренные останки хозяина поместья, предназначенные для вскрытия. В других окнах виднелись мрачные лица остальных. Даже если бы Хендрик Брасс умер в лоне Голландской реформатской церкви (которую, как он им сообщил, не посещал уже шестьдесят лет), они бы не чувствовали утешения, покуда с Дома Брасса не спала бы пелена тайны убийства и шесть миллионов долларов не были бы поделены между счастливыми невиновными.