Чтение онлайн

– Тогда оставь здесь сумку, и пойдем.

Повозка высадила нас за несколько кварталов от Храмовой площади. Успел покорно тащил корзину с дарами и помалкивал. Я едва доставал парню до плеча, и меня это, честно говоря, несколько напрягало. Не то, чтобы я комплексовал, но широкие плечи спутника сужали мне обзор, и, сколько я не пытался соблюсти дистанцию, он все равно старательно прижимался ко мне, пока я не выразил свое недовольство вслух. Успел смутился, и сделал пару шагов в строну.

– Чем ты планируешь заниматься дальше?

Кемет пожал плечами:

– Я еду с Вами, а что будет потом - рано загадывать.

Парня мое общество определенно не радовало, но выбора у него и не было, а предложение сопровождать нас в пути к границе Шаторана несколько примирило его с моей персоной. Я намеренно живописал перед ним тысячи опасностей, ожидаемых в дороге, так что он радостно согласился сопровождать нас в путешествии, движимый желанием отличиться перед возлюбленной. Кажется, я даже немного перестарался: воодушевление бойца достигло такого градуса, что он готов был бежать впереди повозки, расшвыривая разбойников и чудовищ голыми руками.

– Ты доедешь с нами до границы, а там я пристрою тебя в гарнизон форта Спокойного.

Успел промолчал, но по его недовольному лицу я понял, что рано завел этот разговор.

– Ладно. Ты что-нибудь в храм принесешь?

Парень молча достал из кармана серебряную монетку и показал мне. Монетка была мелкая и, к тому же, довольно потертая, но при заработках уличного бойца жертва была более, чем щедрая.

– А в храме действительно есть статуя Морока?

– Да, - я остановился, пропуская нескольких всадников, - есть. Ты был там когда-нибудь?

– Нет, - кемет покачал головой, - у меня ведь есть его статуэтка с собой. В храме нужно заплатить серебряный только за то, чтобы найти нужный алтарь, а я только-только на жертву скопил.

– Статую Морока искать не придется, она стоит в восточном луче, на виду. Что именно ты хочешь принести в жертву?

– Я думал - барана...
– Успел был, похоже, ошеломлен популярностью Морока в городе.

Морок пришел в дома кеметов не больше двадцати лет назад. До этого его имени никто и не слышал, горцы поклонялись кому-то из коллег Ормина, или ему самому. Но Морок заменил терпение стойкостью, а смирение выдержкой и пришелся кеметам по сердцу. Он не баловал своих последователей чудесами, но с того дня, как они воздвигли на холме его статую, непокорная бурная Хотда - приток Драконьей Реки - стала их лучшим союзником, люди стали меньше болеть, а дети чувствовали себя в горах в полной безопасности. За пределами предгорий Морок не появлялся, и его алтарь на почетном месте не имел никакого отношения к его последователям в Столице. Этот алтарь поставил я. На покупку места в центральном луче храма ушла треть моих сбережений, но я об этом не жалел. С Мороком у меня были особые отношения, поэтому я постарался переубедить Успела:

– Не стоит приносить в жертву животных. Ты ведь встречался с ним?

– Да, - парень не стал отрицать, - встречался. Морок спас меня, когда я провалился под лед на реке.

– Вспомни его. Он похож на того, кто недоедает?

Кемет задумался. Мы почти подошли к Храмовой площади, когда он хмыкнул, и покачал головой:

– Нет, не похож. Так что же мне принести ему?

– Близится зима. В горах будет холодно.
– Я указал на шерстяную лавку.
– Купи ему добрый плащ.

Храмовая площадь была вымощена каменным стеклом, так что в солнечные дни, такие, как сейчас, свет играл на гранях булыжника. Стоящему у края этого великолепия казалось, что перед ним раскинулось огромное озеро, из которого утесом поднимался Храм Всех Богов. По "водной глади" неспешно бродили паломники. Храм Всех Богов был в каждом городе и даже в каждой деревушке, но разница между ними была разительной. В деревнях это были, как правило, скромные рубленные или каменные домики, с полочками или нишами в стенах, куда ставились маленькие алтарики или статуэтки вроде той, что была у Успела. В городах храмы были повнушительнее, и архитектурой стремились уподобиться великим храмам вроде того, что был в Шаторане. Столичный Храм Всех Богов был построен на этом месте, возможно, задолго до появления здесь города. В летописях, во всяком случае, упоминалось только о его ремонте. Мостовая из каменного стекла была оплачена из казны около ста лет назад, я даже видел смету в архиве. Тогда же была обнаружена трещина в основании фундамента. Как именно решили эту проблему, осталось для меня тайной, но здание стоит до сих пор.

Мы подошли к храму с южной стороны. Этот вход считался сейчас центральным, поскольку именно у южных ворот стояли статуи Ормина и Неройды. Боги сидели друг напротив друга. По легенде, они любили друг друга, но, будучи чистыми воплощениями мужчины и женщины, они не способны понять друг друга, и оттого любуются друг другом издали. Что-то в этом действительно было, вот только у Неройды было крайне недовольное лицо, а у Ормина глаза были осоловелые, будто с недосыпа или похмелья. Впрочем, это придавало композиции особый шарм. Эдакая инсталляция на тему: "Где ты всю ночь шлялся, негодяй?!"

Статуя Сорима стояла довольно далеко от входа, и паломников возле нее видно не было. У бога торговли был в Столице собственный храм, и рядом со статуей топтался только дежурный жрец.

– Дозволено ли мне приблизиться к алтарю, дабы вознести свою молитву и принести достойную жертву?
– Ритуальная фраза, от частого повторения в этих стенах уже превратилась в некое подобие заклинания, и я старательно выговаривал каждый слог.

– Дозволено.
– Жрец благосклонно кивнул и с любопытством посмотрел на корзину в руках Успела.

Пост возле статуи Сорима в Храме Всех Богов был для жреца весьма скудным источником личного обогащения. Не иначе, бедолага чем-то провинился. Конечно, по-настоящему ценные вещи никто из жрецов прикарманивать не решался, но еда и мелкие безделушки растаскивались в мгновение ока. Я опустился перед статуей на одно колено.

– Сорим, - зашептал я, - в долгом пути мне потребуется заступничество. Не делом твоим, но именем. Позволь мне называться твоим последователем.

Я сделал знак Успелу, и тот поставил на алтарь блюдо с пирожками, а рядом пристроил огромный тубус. В футляре была роскошная карта Теморана. Это была почти точная копия с карты, составленной шпионами Визариуса. Для торговцев Шаторана это было весьма существенное подспорье в работе. Можно было, конечно, принести и что-нибудь поскромнее, но я руководствовался старой пословицей: "Сэкономил на жертве - раскошелился на похороны". Жрец с любопытством посмотрел на тубус и с вожделением - на пирожки. Каких-либо знаков благосклонности Сорим не выказал, но и каменным посохом по макушке не стукнул, что было расценено мной как знак согласия.

Дальше наш путь лежал к статуе Морока. Успел вопросительно посмотрел на меня, затем в сторону выхода. Я прикинул в уме. Мы могли выйти на улицу, обойти храм и войти в восточные ворота, а могли пройти до конца южный коридор и, минуя Зал Оракула, пройти прямо в восточный. Расстояние выходило примерно одинаковое. Я нерешительно потоптался на месте, и двинулся вглубь храма. Успел поплелся следом.

Южное крыло храма традиционно принадлежало богам стихии земли. Эта стихия не слишком щедро одаривала, но и спрашивала не строго. Всего за два-три столетия средней руки адепт мог заделаться небольшим божком. Толку от такого покровителя было чуть, но все-таки, хоть и мелкий, а бог. От того в южном крыле богам было тесно. На весь коридор набралось от силы с десяток серьезных богов, вроде Сорима или Неройды, остальные покровительствовали мелким ремесленным общинам. Почти возле каждого алтаря крутился жрец. Кемет с восхищением смотрел на пышно одетых жрецов и пестро раскрашенные статуи и алтари, а меня от всего этого изобилия пробирала дрожь. Кто-то из них проявит упорство и, возможно, примет покровительство над ремеслом или чувством, или государством, но большинство исчезнет без следа. Сначала, вон по той лестнице, что в конце крыла, его статую стащат вниз, на подземные уровни, где она будет опускаться все ниже и ниже, пока не окажется в самом низу, где ее благополучно и позабудут. Для молодых богов это верная смерть.

Обойдя лестницу, мы прошли вдоль стены Зала Оракула и вышли в восточное крыло. Здесь алтарей было заметно меньше, и жрецов видно не было. Вода жестока к своим адептам. Даже простые последователи сильно рискуют. Вода читает мысли, следует логике и не приемлет обмана. Только такие прямые и открытые люди, как кеметы могут без страха поклоняться ей.

Успел долго стоял перед статуей Морока в полном остолбенении. Кеметы привыкли видеть своего покровителя солидным мужчиной в годах, а Морок из Храма Всех Богов в Шаторане был молод и гибок. Он восседал прямо на собственном алтаре, свесив босые ноги и склонив голову на бок, будто прислушиваясь к чему-то. И все же, это несомненно был он. Успел пристроил сложенный шерстяной плащ в центре алтаря, опустился на оно колено и забормотал какую-то молитву, я же положил поверх плаща кулек с леденцами и встал в стороне.