Чтение онлайн

– Привет, Грета, давно не виделись, – сказал он и сделал шаг назад, высвобождаясь из ее рук.

Грета перекинула мягкие волнистые волосы через плечо и повернулась к Элинор:

– Я так понимаю, ты получила письмо? – Похоже, она попыталась продемонстрировать сочувствие, но до ее светло-карих глаз оно не добралось.

Элинор кивнула, отчаянно мечтая, чтобы Грета при Уильяме помолчала.

– Удачи в следующем году. Не сдавайся! – проворковала она, потом развернулась к Уильяму: – Так пить хочется. Будь лапочкой, принеси мне пунша.

– Хорошо, – ответил Уильям. – Элинор, еще что-нибудь будешь?

– Нет, спасибо.

Уильям ушел, а Грета пододвинулась так близко, что Элинор чувствовала запах ее дорогих духов.

– Откуда ты знаешь Уильяма?

– Мы только что познакомились.

– А мы с ним знакомы миллион лет. В детстве нас практически вместе купали, – со смехом сказала Грета. – Наши семьи очень близки.

Элинор не знала, что сказать, так что кивнула и продолжила пить свой коктейль. Уильям уже шел обратно к ним и улыбался. На кого он так тепло смотрел, на нее или на Грету? Они стояли так близко друг к другу, что поди пойми, но, наверное, на Грету. Элинор не могла не признать, что посмотреть там было на что. Все в университете так считали. У Греты всегда была безупречная прическа, по ней видно было, как она богата, одевалась она всегда модно и броско, а держалась как настоящая королева Говарда. Кожа у Греты была такая светлая, что ее негритянское происхождение выдавала только учеба в негритянском университете.

– Вот, держи. – Уильям протянул Грете бокал, она потянулась за ним, двинула локтем назад, задела бокал Элинор, и яркий «Оранж краш» вылился прямо на одолженное у Надин платье.

– Ой, прости! – воскликнула Грета, но даже не попыталась ей помочь. Уильям шагнул к Элинор и протянул ей свой вышитый платок.

– Как ты?

– Нормально.

Просто унижена, а так все нормально, подумала Элинор. Ансамбль снова заиграл.

– Уильям, давай потанцуем! – Грета схватила его за руку. Уильям посмотрел на Элинор.

– Я схожу в женскую комнату приведу себя в порядок, а вы развлекайтесь, – сказала она и ушла прежде, чем они успели ей что-то ответить.

Посмотрев на себя в высокое зеркало, Элинор увидела, что намок весь перед платья Надин. Придется оплатить химчистку. Грета не просто так въехала локтем в ее бокал, а специально. Неужели мало было не принять ее в АБХ?

Элинор попыталась замыть горловину влажным бумажным полотенцем – хорошо еще, она не чай и не кока-колу пролила. Но вечер испорчен – лучше всего вернуться в общежитие. Если уехать прямо сейчас, она успеет еще прочитать несколько глав по философии.

По пути к выходу Элинор оглянулась на танцплощадку, на то, как Грета покачивалась, обняв Уильяма за шею. Красивая пара, как на фото из журнала.

В детстве нас практически вместе купали.

Ну и хорошо. Уильяма Прайда, будущего врача, никак не могла интересовать девушка вроде Элинор. Пока они танцевали, он, можно сказать, прямо заявил ей, что она скучный книжный червь. Элинор порадовалась, что ее не слишком увлекла легкость, с которой Уильям обнял ее за талию, и его добрый голос. Уильям проявил вежливость, подойдя к ней, но это ничего не значило.

Она последний раз оглянулась на танцпол. На одном его конце отплясывала Надин, а на другом Грета наклонилась к Уильяму и сказала что-то, что заставило его усмехнуться. Элинор направилась к двери. Только оказавшись на улице и ощутив прикосновение прохладного ночного воздуха, она поняла, что так и держит в руке платок Уильяма.

Квартиру заливало солнце и мешало мне спать. Я перекатилась на вытертом раскладном диванчике и увидела, что тетя Мари сидит за столом и прижимает к лицу замороженный кусок мяса.

– Что случилось? – Я приподнялась, и с меня сползло шерстяное одеяло.

– Перед закрытием пришлось врезать одному придурку, который набрался и начал нести чепуху.

– С тобой все в порядке?

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Просто сама на себя злюсь, что не увернулась. – Тетя поморщилась. – Не знаю, кто его впустил, но ясно было, что это плохо кончится, уже по тому, как он всю программу сидел и кривил рожу. Менеджеру надо бы лучше фильтровать гостей. «У Кики» – это наш безопасный угол.

«Наш» – это она не столько про негров говорила, сколько про таких людей, как она. Которые одевались как хотели и целовали кого хотели. Тетя отняла от лица мясо, и я увидела черные и синие разводы вокруг ее левого глаза.

– Чем-нибудь помочь?

– Сбегай на Тридцать первую улицу и купи кое-что.

Я опустила босые ноги на холодный деревянный пол, и меня сразу пробрала дрожь. Печка погасла, но запах углей еще чувствовался. Я чихнула от холода, потом еще и еще, пока глаза у меня не заслезились.

– Прими-ка ложечку рыбьего жира, он в том шкафчике над раковиной, – скомандовала тетя Мари.

– Да со мной все в порядке, – ответила я, стараясь отвертеться от необходимости пить гадкую жидкость с рыбным запахом. Из-за нее у меня изо рта пахло и живот болел.

– Милая, я тебя не спрашиваю. Ты у меня болеть не будешь, не под моим присмотром.

Я в своей жизни достаточно часто гостила у тети Мари, чтобы знать, что спорить с ней бесполезно, поэтому взяла бутылку и ложку и проглотила дозу гадкого рыбьего жира. В животе у меня забурлило, а вкус остался на языке даже после нескольких глотков воды.

– Молодец. – Тетя Мари снова приложила отбивную к глазу. – Оденься как следует.

Я кивнула и постаралась сдержать очередной чих – вдруг она заставит меня еще что-нибудь принять. Копаясь в бумажных пакетах, где лежали мои вещи, я будто слышала эхом из каждого пакета слова Инес – «из молодых да ранних». Она и правда упаковала все до единой мои вещи.

Семь лет. Вот сколько времени Инес продержалась как моя мать. С рождения и до третьего класса она была для меня просто дочь Нини. Красивая дама, от которой пахло жимолостью; она носила босоножки на каблуке и приходила по выходным пить пиво с кузиной Пышкой. А потом глаукома Нини стала хуже, она упала и повредила бедро. Через два дня ее официально признали слепой.