Дом секретов
Шрифт:
– Ты забрал мою выпивку! Ты, жадный океан!
Затем он обмяк и, не выдержав, разрыдался прямо над волнами. Дети с трудом терпели боль в ладонях и в мыслях молились, чтобы пират поскорее ушел с палубы, но в самый напряженный момент он заметил их.
– Ах вы… ах вы, грызунишки! – произнес он, направляя на них свой пистоль. – Поднимайтесь на борт, и если вы хоть что-нибудь вздумаете сделать, я вышвырну вас в море!
У Элеоноры начала кружиться голова, но, несмотря на это, она сумела сказать:
– Я знаю, кто это! – прошептала Нелл. – Один из членов пиратской команды – Измаил Хайнд.
– Что еще ты помнишь о нем? – спросила Корделия.
– Он родом из Англии… И он бабник, но я не знаю, что это значит, – сказала Элеонора, стараясь припомнить что-нибудь еще. – Он ловок в стрельбе из лука, суеверен, верит во все потустороннее…
– Это хорошо, – ответила Корделия, мгновенно придумав план действий. – Давайте изобразим призраков, войте. У-у-у-у-у-у-уху-у…
– Чего? Как на вечеринке? – переспросил Брендан, находящийся на достаточном расстоянии и не расслышавший слов сестры.
– Молчать! Немедленно слезайте…
– Как на кладбище! Как будто мы только что вылезли из прогнивших старых гробов. Давайте же!
Элеонора тут же издала надрывный вопль, и Корделия загробным голосом заговорила с пиратом:
– Мы духи мертвых!
– Никакие вы не духи. Вы просто грызуны, каким-то образом спасшиеся от акульих зубов! Как вам это удалось?
– Мы при-и-и-и-израки! – продолжала убеждать пирата Корделия.
– Вы думаете, что я на это куплюсь просто потому, что пригрел несколько бутылок вина? Привидения летают!
– О-о-о-о-о-о-и-и-и-и-и-и, – завыл Брендан. – Все знают, что призраки не могут летать над водой, болва-а-а-ан-н-н…
Корделия прервала вой брата.
– Разве ты не Измаил Хайнд? – спросила она.
– Чего? – вырвалось у пирата. – Откуда ты знаешь мое…
– Отец! – воскликнула Корделия.
– Я не ваш отец, – отрезал Хайнд.
– Мы призраки твоих нерожденных детей, – объявила Корделия.
– Моих нерожденных детей?
– Почему ты покинул нас, отец? Почему оставил нас одних, почему мы, как неприкаянные, ищем защиты по всему свету?
– Нет, этого не может быть. У меня нет детей…
– Ты когда-нибудь был в Барселоне? – спросила Корделия.
– Да, – улыбаясь, ответил Хайнд. – Провел там пять великолепных дней!
– Я плод этих дней!
– Ты лжешь!
– А этот мальчик рядом? – продолжала Корделия, показывая на Брендана. – Плод твоего путешествия в Монако.
– Но я был в Монако всего несколько часов!
– И за эти часы он будет преследовать тебя вечно… – пока Корделия говорила все это, она достала из кармана телефон, – за то, что отец не платит алименты, то есть за то, что бросил нас…
Аппарат заскользил в руках Корделии и чуть не упал в воду. Она отпустила руки и, держась за веревку только ногами, начала отчаянно раскачиваться.
– Делия! Да ты… ой… о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о! – взвыл, глядя на пирата, Брендан.
– Вы не мои дети! – вскричал, прицеливаясь, перепуганный Хайнд. – Какому призраку нужно держаться, чтобы не упасть?
Вместо ответа Корделия положила включенный телефон себе на подбородок так, что свет от экрана осветил ее лицо, создавая впечатление настоящего потустороннего существа. Разумеется, расчет был на малообразованность и недалекость пирата, никогда не видевшего айфона. Голубоватый отблеск телефона придавал Корделии вид настоящего мертвеца, бледная холодная кожа лица, темные, почти черные круги вокруг глаз, искривленный рот. Она была похожа на зомби, пролежавшего столетия под толщей безжалостной воды.
– Почему ты так поступил с нами, о-о-оте-е-ец! – прокричала Элеонора.
– Детки мои! – воскликнул уверовавший Хайнд. Он протянул к ним руки, слезы лились по его щекам. – Пожалуйста, простите меня!
В отчаянии он прыгнул с борта корабля в их сторону с распростертыми руками, надеясь в своем прыжке обнять лжеотпрысков, но не смог даже коснуться их и рухнул в воду. Какое-то время он барахтался в воде, сопротивляясь волнам, и кричал:
– Простите меня-я-я!
Вскоре Хайнда окружили акулы, которые стали раздирать его тело на части, отчего ночь наполнилась криками боли. В конце концов хищники утащили тело пирата под воду.
– Фу, на его месте могли оказаться мы, – тихо произнес Брендан, прежде чем преодолеть остаток пути до корабля.
Когда оставалось совсем немного до борта, у Брендана соскочили с веревки ноги, и он раскачивался из стороны в сторону, держась на одних руках.
– Что ты делаешь? – возмутилась Элеонора. – Мы же все упадем!
– Держись крепче, сейчас мы ему устроим, – ответил Брендан.
Он раскачивался все сильнее, целясь ногами в окно, расположенное слева от каюты капитана Сэнгрэя. Взяв достаточный размах, Брендан разбил окно ногами и ухватился ступнями за оконную раму, слегка согнув колени и цепко держась ими. Но он не принял в расчет того, что может стукнуться головой о деревянную стену «Морэя».
– Ай!
Когда Брендан на мгновение повис вниз головой, перед его глазами пронеслись самые разные звезды – от заманчивых огоньков, которые можно видеть в небе, до мультяшных, россыпью кружащих вокруг. Тогда он напряг пресс, как обычно делал на самых последних минутах игры в лакросс, чтобы проявить всю принадлежащую ему силу, и подтянулся, заглянув через выбитое окно в каюту.
Брендан издал вздох.
– Что? – спросила Корделия.
– Да… просто… забудь. Ничего! – Брендан залез в каюту и высунулся обратно, чтобы помочь Элеоноре.
– Я сама, – отмахиваясь, сказала Элеонора.
Она схватилась за толстый ржавый болт, торчащий из стенки каюты корабля и, держась за него, спустилась на палубу. Затем Элеонора залезла в каюту и, как и брат, замерла на месте.
– Ох.
– Что такое? – спросила Корделия, забираясь через окно.
Они оказались в небольшой, восемь на восемь футов каюте, пол, стены и потолок которой были покрыты человеческими костями.
51
Пол каюты был усеян костями ног – берцовые и голени лежали на полу, словно жуткая плитка. Несмотря на то, что между костями было небольшое расстояние, дети инстинктивно стали переступать с ноги на ногу, отчего сдавливаемые кости заскрипели и затрещали.