Чтение онлайн

Вновь возникшее единство людей Эндла мгновенно распалось. Побежденный пленник по—прежнему доминировал над торжествующим победителем. Этого не могло быть, однако это было, и даже глухие к эмоциям джены не могли этого не заметить.

Смех стих на этот раз еще быстрей, и в наступившей тишине Клид сказал:

— Зеор — это не личность, а идея. Идеи нельзя уничтожить, убив разделяющих их людей. В Зеор — навсегда!

Сознавая, что победа от него ускользнула, Эндл выкрикнул:

— Извращенец!

В ответ Клид мягко улыбнулся, как будто Эндл произнес традиционную клятву Зеора. Эндл молча направился к Эйше, хлопая себя по ноге хлыстом, словно осматривая товар. Валлерой видел, как Эйша отскочила от рассерженного сайма. Она ни слова не поняла из сказанного, но большая часть коммуникации совершалась невербально и была ясна всем.

Чтобы скрыть свой страх, Валлерой крикнул:

— Это ты извращенец, ты трус! Слишком труслив, чтобы взять джена, которые не опоен и не боится тебя… — Валлерой помолчал, подбирая самые ядовитые слова, — потому что… ты боишься того, что сделает с тобой джен!

Эндл, глядя на Эйшу, застыл, словно не в силах посмотреть на обвинителя.

Валлерой презрительно насмехался:

— Или тебе нужен искусственно стимулированный страх джена, чтобы оживить твои вялые рефлексы… потому что на самом деле ты хочешь обратиться к проводнику!

— ЗАТКНИСЬ!

— Оставь ее в покое, извращенец, — с опасным хладнокровием продолжал Валлерой, — или я вырежу свои инициалы на твоих латералях!

Неожиданно сайм оставил Эйшу и повернулся к товарищу.

— Вот как! Наш храбрый товарищ хочет девушку себе! А наш тщеславный извращенец хочет своего товарища. Интересно было бы поместить девушку к извращенцу и посмотреть, что из этого выйдет… скажем… через три дня.

Валлерой выпалил:

— Клид не тронет ее. Она поможет ему, как мог бы помочь я.

— Вероятно, — с улыбкой сказал Эндл. — И точно таким же способом, как ты.

И в ответ на испытанное Валлероем удивление фыркнул:

— О да, мы все знаем о тебе, федеральный полицейский. И я лично проведу небольшое испытание, чтобы посмотреть, как много ты узнал от этого извращенца!

Саймский политик вернулся к своей лошади и картинно сел на нее. Мгновение спустя он исчез, презрительным жестом приказав следовать за собой даже охраннику на крыше клеток и подчеркивая тем самым свое презрение к пленникам.

Как только саймы исчезли из виду, все трое, до сих пор упорно остававшиеся на ногах, беспомощно упали — каждый по своей причине. Валлерой соскользнул на пол, чувствуя, что с него сорвали маскировку неуязвимости, забыв, что Эндл не может знать все его прошлое и никогда не поверит, как много на самом деле стало ему известно. Эйша добавила еще одно позорное поражение к длинному списку испытанного здесь. А Клид наконец позволил себе оплакать потерю троих наиболее близких ему людей.

Именно горестные звуки, которые издавал проводник, заставили Валлероя забыть о своих чувствах. Сухие рыдания мужественного человека, потерпевшего поражение, — такое не должен видеть даже самый близкий друг. Но избежать вмешательства было невозможно.

— Клид, послушайте. Он пришел, чтобы сломить вас… раздавить гордость Зеора. Не позволяйте нескольким словам принести ему победу! Заставьте его бороться за нее.

Рыдания продолжались, а Валлерой говорил и говорил — часами, как ему казалось, повторял то же самое снова и снова, формулировал по—разному, как только позволяло его владение саймским. Потом то же самое повторял по—английски, отчасти ради Эйши, отчасти чтобы выразиться точнее.

Наконец ему больше нечего было предложить, кроме самого отчаянного:

— Он ошибался относительно меня, сектуиб. Я могу вам послужить… и послужу хорошо. Вы сами так говорили. Вы знаете, что это правда. Эйша мужественна. Мы с вами сумеем научить ее, и она не даст Эндлу пощекотать свои нервы.

Валлерой замолчал, и постепенно Клид справился со своим горем. Немного погодя проводник повернул к ним грязное измученное лицо.

— Они тоже были солдатами и погибли на войне… которую мы должны прекратить. Их жертва не будет напрасной.

Валлерой ответил:

— В Зеор — навсегда.

В темных глазах проводника отразилась пожиравшая его боль. Но он ровным голосом повторил:

— В Зеор — навсегда.

По—английски Валлерой сказал:

— Давайте сядем. Сегодня у нас много работы.

Они собрались в том месте, где клетки соединялись углами. Начал Клид.

— Не вижу, что мы могли бы сделать, имея в своем распоряжении только слова… но, очевидно, у вас есть какая—то идея.

— Ну, начнем с того, — ответил Валлерой, — что нужно определить, сколько у нас времени на подготовку. Кажется, у Эндла еще не период потребности, но я в этом не специалист. Как насчет этого, сектуиб?

— Думаю, иврен начнется у него завтра рано утром. Если он следует обычному порядку, то должен убить в полдень.

— Так быстро? У нас совсем немного времени.

— Каков ваш план?

— Собственно, у меня нет плана. Но если это война, то мы с вами пошли на смерть. И должны прихватить с собой как можно больше врагов.

— Врагов? — повторил Клид, словно пробуя это слово на вкус. — Нет, причина того, что война не кончается, в том, что мало кто понял: мы все на одной стороне. Врагов нет, и никого нельзя считать неправым.

— У нас нет времени на саймскую философию, — ответил Валлерой, отбрасывая слова проводника и бессознательно повторяя распространенный саймский жест. — Мне кажется, наша смерть будет более полезна, если мы прихватим с собой Эндла.

— Это отвратительное чудовище? — спросила Эйша. — Я за это. Но как это сделать?

— Не знаю. Зависит от того, что он сделает дальше. Но думаю, нашим единственным оружием будет твоя рука. На это потребуется мужество, но твой отец всегда говорил, что ты упряма, а упрямство — хорошая замена мужества.