Чтение онлайн

– И еще одно, – сказала она.

– Что именно? – глядя ей в глаза, спросил Марк.

– Ты должен разыскать эту стерву, – сказала сестра, – и убить ее.

Дэниел вышел следом за Донин из дома под дождь. Преграды, которые помешали бы ему покинуть здание, отсутствовали, и, оказавшись на улице, он ощутил прохладу, ощутил ветер, ощутил капли воды на коже. Воздух даже пах так, как пахла во время грозы улица, на которой он жил, и именно эти тактильные ощущения больше, чем что бы то ни было, уничтожили мысль о том, что на самом деле это не его дом, что все это не происходит в действительности.

– Куда мы направляемся? – спросил Дэниел.

– Кое-кого повидать.

– Я же тебе сказала: ты должен довериться мне.

– И тогда ты оставишь Тони и Марго в покое?

– Как мы договорились.

Дэниел пересек следом за девочкой маленький дворик и вышел в ворота на тротуар. У стены собралась шайка крутых подростков, жмущихся друг к другу, чтобы защититься от дождя. Слишком крутые, чтобы воспользоваться зонтиками, они тем не менее были недостаточно круты, чтобы не надеть теплые куртки. Похоже, ребята кого-то ждали.

Подумав про оставшихся в доме Марго и Тони, Дэниел хотел было посоветовать этой шпане убираться куда подальше, найти другое место, но он понимал, что они не смогут его услышать.

Но тут Донин вышла вперед, повернула налево, подошла к подросткам и, к изумлению Дэниела, завела с ними разговор. Те обступили ее полукругом, склонив головы, чтобы лучше слышать.

Они ее слышали!

Самый высокорослый из них повернулся к Дэниелу, и у того екнуло сердце, когда он увидел под неестественными, невозможно густыми волосами безумные багровые глаза. Существо улыбнулось, раскрывая чересчур большой рот, заполненный крошечными заостренными зубами.

Дэниел сообразил, что девочка обвела его вокруг пальца. Подставила.

Развернувшись, он побежал было назад к дому, однако на полпути его остановил другой невидимый барьер, который раскровянил ему губу и нос и швырнул на землю.

– Убейте его! – крикнула оставшаяся на тротуаре Донин. – Убейте его!

Оглушенный, Дэниел не успел даже подняться на ноги, как банда его окружила. Он понял, что эти создания из Потустороннего Мира: странные волосы, странные лица, глаза невероятного цвета. Дэниел попробовал было лягнуть ближайшее существо, однако то без труда увернулось, и они разом набросились на него. Его били кулаками и ногами, царапали, но он был занят только тем, чтобы защитить лицо и живот, и плохо соображал, что происходит.

Затем его подхватили сильные руки, подняли в воздух, и его начали кусать.

Дэниел завопил, чувствуя, как клыки впились ему в руку; как острые, словно бритва, зубы сорвали мягкие ткани с его щек. Боль была невыносимая, немыслимая. Острые зубы прокусили бедро, и из бедренной артерии забил фонтан крови.

Ухмыляясь, Донин наблюдала за тем, как его пожирают живьем. Дэниел видел ее сквозь боль, сквозь обступившие его лица, сквозь кровь, и если б ему предоставили возможность исполнить свое последнее желание, он убил бы ее.

Однако возможность исполнить последнее желание ему не предоставили.

Дэниел чувствовал, как его тело умирает, чувствовал, как жизнь внутри угасает. Сердце прекратило перекачивать кровь, головной мозг перестал функционировать, но за шоком и болью пришло облегчение, уменьшение тяжести: это его душа освободилась от вмещавшей ее плоти и невесомая взмыла в воздух. Этот переход от жизни к смерти не стал перерождением; мысли Дэниела не прерывались, в сознании не произошло никаких перемен. Скорее это было похоже на то, как если бы он сбросил тесные ботинки и остался босым. Или разделся и остался голым. Разница была исключительно внешней: потеря облачения – и только.

Дэниел увидел под собой свое собственное тело, увидел, как существа в теплых куртках пожирают его останки, увидел Донин, злорадно смотрящую на него. Девочка по-прежнему видела его; она с издевкой помахала рукой, и он ощутил, как какая-то неведомая сила притягивает его, словно магнитом. Подумав о Марго, Дэниел тотчас же оказался в ее спальне, в кровати, рядом с нею. Теперь между ними не оставалось больше никакой преграды, и на какое-то кратчайшее мгновение он ощутил запах ее кожи, прикоснулся к ее лицу, почувствовал гладкую упругость груди.

И тотчас же его отдернули назад, через весь дом в Пенсильвании в Дом в Потустороннем Мире.

Все произошло в мгновение ока. Не было никакого полета в пространстве, никакого панорамного вида Восточного Побережья внизу, ни окружающего мрака, сквозь который он пролетал, а только ощущение подобного вакууму всасывания, и в какие-то доли секунды спальня Марго преобразилась в Дом, а Дэниел оказался в Потустороннем Мире, распластанный на полу.

Он вскочил на ноги. Дом, в котором он очутился, был полностью идентичен тому, в который он в свое время попал через дверь кабинета, тому, в котором он увидел свою мать. В нем не было ни стен, ни перегородок, разделяющих отдельные помещения, а только одно огромное пространство, такого цвета, определить который Дэниел не смог. Над ним витали прозрачные души, которые он уже видел прежде, но хотя теперь они показались ему скорее отдельными существами, чем облаками, несомненно, сам он не принадлежал к их числу. Он не мог ни летать, ни парить, и ему пришлось бежать по полу в угол, где его мать, по-прежнему лысая, сидела на лежащем в гнезде яйце.

При его приближении мать улыбнулась.

– Я умер! – воскликнул Дэниел.

Она кивнула.

Свалившись в гнездо, Дэниел обнял мать, и она показалась ему телесной, материальной, и в этом было нечто утешительное.

– Марго осталась вдовой! У Тони больше нет отца!

– Здесь время летит быстро, – ответила мать. – Скоро они присоединятся к тебе.

Твердые ветки, из которых было свито гнездо, больно впивались Дэниелу в бок, но руки матери были нежными и теплыми, а ее улыбка светилась радушием. У него в голове крутился миллион вопросов, Он хотел узнать, где отец, где другие умершие, скопившиеся на протяжении многих столетий, где Бог, где Рай и Ад, ожидает его перевоплощение или же он будет здесь, а может быть, его переведут в какое-нибудь другое место, – но превыше всего было страстное желание отомстить, пылающая потребность добраться до Донин и наказать ее, заставить заплатить за все, что она сделала. Пусть он умер; он не лишился способности испытывать человеческие чувства. И в помине нет умиротворенности, любви и теплого чувства удовлетворенности.

Дэниел испытывал по отношению к этой стерве лютую ненависть.

Он жаждал ее смерти.

– Почему я нахожусь здесь? – спросил он у матери. – Мне именно здесь предстоит провести всю свою… загробную жизнь?

Та достала из гнезда откуда-то справа от себя розу и принялась задумчиво ее жевать.

– Ты по-прежнему остаешься в Доме, – сказала она. – Похоже, он не собирается тебя отпускать.

– Это хорошо или плохо?

– Это… любопытно.

– Что произошло с тобой?

– После того как меня убили?