Дом
Шрифт:
«Ох», — она звучит растерянно, затем смотрит в лобовое стекло. «Могу ли я воспользоваться туалетом?»
Что?
«Да, Валентина. Ты можешь воспользоваться туалетом». Мое замешательство соответствует ее собственному. «Ты не заключенная».
Она кладет телефон обратно на колени. «Тогда я могу пойти домой?»
Вот оно.
Я качаю головой. «Теперь у тебя новый дом».
«Но я больше не хочу идти с тобой».
Ее слова не должны ранить. Очевидно, она больше не хочет идти со мной. Я не могу ее винить. Но мне все равно не нравится это слышать.
«Это очень плохо, Коротышка». Я намеренно использую одно из своих прозвищ для нее, просто чтобы разозлить ее. «Ты уже написала своему боссу и сообщила ему, что переезжаешь в Чикаго. Вероятно, это будет выглядеть не очень хорошо, если ты передумаешь по поводу такого важного решения двадцать четыре часа спустя».
На ее щеках расцветает гнев, и это гораздо лучше отчаяния.
«У меня есть собственный доход», — утверждает она. «Я могу снять собственное жилье. Я даже не скажу Кингу. Ты все равно сможешь сохранить свою драгоценную сделку».
«Это так не работает».
Увидев одного из своих людей на заднем сиденье внедорожника, я нажал кнопку под рулевым колесом, чтобы открыть маленькую дверцу над бензобаком.
Раздается щелчок, и взгляд Вэла устремляется к боковому зеркалу.
Интересно наблюдать, как она сужает глаза, впитывая детали.
Когда она наклоняется вперед, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале, я понимаю, что она это видит.
Вэл разворачивается на сиденье, чтобы посмотреть в заднее окно. «Это моя машина?»
«Угу», — я расстегиваю ремень сам, затем тянусь, чтобы расстегнуть ремень Вэл.
Она отшатнулась от меня так резко, что ударилась затылком о стекло.
«Господи, Вэл».
Она издает звук боли и сутулится.
И тут я понял.
И тут я начинаю злиться.
«Я, черт возьми, не собирался тебя бить», — рычу я, и это звучит скорее как угроза, чем обещание.
«Ну, я не знаю!» — голос Вэл становится высоким, когда она поднимает руку, чтобы потереть пятно на голове.
«Я никогда не причиню тебе вреда», — я стараюсь говорить ровным тоном.
Но Вэл отвечает срывающимся смехом. «О, неужели?»
Она пытается выразить сарказм, но получается грустно. Так чертовски грустно.
Дела идут не очень хорошо.
«Я когда-нибудь проявлял насилие по отношению к тебе?» Я пытаюсь рассуждать здраво, желая, чтобы она поняла.
Вэл убирает руку с головы и смотрит мне прямо в глаза. «Я даже никогда тебя не видела».
* * *
Я тебя даже никогда не видела.
Ее слова крутились у меня в голове последние полтора часа нашей молчаливой поездки.
Она ошибается.
И когда я въезжаю на парковку под моим домом, я решаю, что пришло время внести в ее жизнь ясность.
ГЛАВА 19
Вэл
Дом выключает двигатель, и вокруг нас наступает тишина.
Я не стал пытаться выяснить, в какой части центра города живет Дом. Я не настолько хорошо знаю город, чтобы это имело значение. И я предполагаю, что у него есть претенциозный пентхаус, так что я уверена, что смогу выглянуть в окна и понять, где я нахожусь.
Возможно, я все еще не знаю, что именно подразумевает под собой должность главы чикагской мафии, но предполагаю, что это связано с огромными суммами денег.
Дом вылезает из внедорожника, и мне хочется ударить себя по лицу.
Теперь это кажется таким очевидным.
Вот почему он и глазом не моргнул, увидев вооруженную стражу у ворот Кинга.
Вероятно, поэтому этот охранник вытащил свой чертов пистолет. Он, должно быть, узнал Дома.
Мне нравится, что я, по-видимому, единственный человек, который не знает, кто такой Доминик.
Дверь резко распахивается, заставляя меня вскрикнуть.
Разгневанный Дом наклоняется к открытой двери, прижимая меня к себе и протягивая руку, чтобы расстегнуть ремень.
На этот раз я не вздрагиваю. Я просто замираю.
Его запах все это время наполнял машину, но когда он наклоняется ко мне, он сразу доходит до моих ощущений. Невозможно этого избежать.
Когда Дом начинает отстраняться, он хватает меня за колени и разворачивает на сиденье.
Я должна бы протестовать. Дать ему пощечину. Что-нибудь. Но я слишком удивлена, чтобы отреагировать.
Все еще держа руки на моих коленях, Дом тащит меня вперед до тех пор, пока моя задница не готова соскользнуть с сиденья.
Боже, кто-то торопится.
Но вместо того, чтобы позволить мне соскользнуть на землю, Дом кладет руки мне на бедра и дергает меня к себе, вытаскивая из машины.
Мое тело реагирует само по себе. Руки обвивают его шею. Ноги обвивают его талию.
Нежелательное тепло пронзает мое тело, когда он впивается пальцами в мои бока. И он делает два шага в сторону, прежде чем прижать меня спиной к автомобилю.
«Отпусти меня», — пытаюсь крикнуть я, но получается слабо.
"Нет."
Я расцепляю руки и толкаю его в грудь.
Дом сильнее прижимает меня к борту внедорожника, отпуская одну руку, чтобы иметь возможность схватить оба моих запястья и прижать их к груди.
Моя грудь вздымается под его костяшками пальцев, пока я пытаюсь отдышаться.