Шрифт:
Юсиф Везиров
Домашнее задание
С возвращением.
Пасмурное утро. Грязный город в оплёванном асфальте и загнивающих лужах встречает меня злыми лицами измученных обитателей. Утомлённых быстрой ходьбой в никуда. Ещё один день начался. И он пройдёт. Пройдёт также глупо и нудно, как и сотни предыдущих дней. Далёких от прелестей жизни, которые у жизни всё-таки есть.
Есть. Теперь я это точно знаю. Я видел. Да, видел. И вижу. И улыбки прохожих, и доброту соседей, и красоту порядка. И покой в успокоенных глазах. Когда все равны. И равны только перед законом. В чём сила слабого. И слабость сильного. Отчего не плачут дети и не лают собаки. И мужчины дарят женщинам цветы. Просто, а не из похоти. Не обязывая на взаимность творения ребра. Адамова.
Однако я задремал. Я вновь открываю глаза и хочу пожелать себе доброго утра. По обыкновению. Но нахожу, что утро всё то же пасмурное. И добрым оно уже не будет. Стало быть, никогда. Пока?
Я вернулся. В прошлое. И с этим придётся смириться.
Ну, здравствуй, Вчера! Ты совсем не изменилось. И это совсем не комплимент.
26 января 2001-го года.
Мёртвый сезон.
Зима наступила зимой. После продолжительного лета сразу же. И переместила меня из географического измерения. В географическое измерение. Изменения. В другой часовой пояс. Отняв от жизни целых девять часов, приобретённых в покое. Там. Где блуждает ночами душа по сей день. Украшая сны, от которых не хочется пробуждаться. После которых не желается жить. Но надо. Не мне. А тем, кто всё ещё верит в излечение той же души. От глубокой депрессии. Апатии. А ещё верит в то, что ошибка - не всегда ошибка. А всего лишь ошибка. Особенно тогда, когда она очевидна. И уже совершена.
Зима наступила зимой. Давно. Но весною не пахнет. Впереди ужасающие заморозки. Морозы. И жизни почти половина.
Не простудиться бы.
6 февраля 2001-го года.
Летучий голландец.
А мозг мне говорит, что у меня всё нормально. Правильно и ровно. Как должно быть. И многие мне просто завидуют. И злятся моему равновесию. Которое так заметно внешне. Когда по утру я спешу на работу. А вечерами домой. Где ждёт меня вкусная пища. Забота домашних и тёплая постель. В которой ночуют сомнения. И терзания мучают сердце, что так не ладит с мозгом, для которого всё нормально.
И сердце подсказывает совсем иное. Показывая правду. Указывая на абсурдность мышления. Мозга. Отчего и ноги идут, и руки делают, и язык говорит. Да всё то, что не хочется. Что умещается в мозгу, чему нет места в сердце. И я дрейфую по жизни, мечтая пристать к заветной пристани. Которая так далека от горизонта. А горизонт лишь отдаляется от приближения. И конца этому не видно.
И я кушаю этот жирный Восток. Разбавленный водкой. Разбавленной водкой. Большими порциями холестерина. Вдыхая никотина дым. Оскверняя очищенные временем лёгкие. Свои лёгкие. Нелёгкие лёгкие. В которых рентгенов луч просматривал некогда затемнение. Затмение. Чему подвержена нынче душа. В которой потёмки круглые сутки. И ещё весь следующий день. А потом ещё.
У меня всё нормально. Правильно и ровно. Как должно быть. А мне просто хочется помирить свои мозг и сердце. И приютить бесприютную душу. И быть счастливым.
Разве ж мне так многого хочется?
12 февраля 2001-го года.
Расовая дискриминация.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта". И, что самое интересное, она, эта самая мечта, у него действительно была. И он, этот самый негр, её не молчал. Тая во глубине своей чёрной души. А доводил до масс. Пробуждая в них, в этих самых массах, сознание собственного достоинства. Нивелированного вековым воздействием рабского мышления. Внедрённого в разум.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта". И эта мечта превратилась в идею. С флагом, гимном и конституцией для падших почти человеков. Людей. Потерявших своё лицо. И корни. Которых продавали и покупали, как лошадей. Коней. Заглядывая в зубы. Не души. Мечта перевернула их действительность. Жизни. Оздоровив не просто нацию. И не просто народ. А целую расу.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта". И эта правда пронеслась по всему свету. Дойдя до наших краёв. И до меня. У которого есть мечта. Быть этническим негром. Или не негром. Чёрным, белым, жёлтым. Или даже красным, то бишь индейцем. Но с идеей, которая есть. И жить среди этнических умных. Которые верят в завтрашний день. И созидают его каждый час. Уже сегодня.
Жил один этнический негр. Который сказал первым: "У меня есть мечта".
Его за это убили.
14 февраля 2001-го года.
Риторика.
Я устал, не успев утомиться. Отдохнул не поспав, не доспав. И поев, потому, что так надо, занялся. Нелюбимым делом. А вокруг суета людская. И вечная радость тех, кто грешным делом спускает грешные деньги. На новые грехи. Толкая праведных на неправильный путь своим примером. Безнаказанного.
И каждый верит в своё деяние. У каждого правда своя. И отсутствует совесть. Которую несложно просмотреть постороннему. Что упрекает каждого во всём. Легко определяя ошибки его. Не свои. И восхищается собственной правотой опять же во всём. От чего и счастлив в своём представлении.
А между тем, я уже был однажды счастлив. И даже настолько, что поверил: это навсегда. И обманулся. Жизнь оказалась намного проще. И гораздо сложнее. Окунув меня в простоту с головой. Где хлебаются сложности той самой жизни. В которой я был однажды счастлив. По-настоящему. Без дураков.
Мир сходит с ума. Мир сводит с ума. И даже в пустыне идут дожди.
В чём счастье жизни? Её философия?
19 февраля 2001-го года.
Собака на сене.
Как сладок плод, когда он разрешён. Но недосягаем. И его можно. Только не сразу. И к этому "можно" стремиться нужно. Через сложно. Тогда "нужно" становится важно. Несмотря на "сложно". Приобретая иное значение. Предназначение. И достижение "важно" становится важным. Иначе дрожно страшно. Жутко мрачно.
Конечно страшно, пока "можно" нужно, важно, даже если сложно. Но как только "можно" становится можным, нужно, важно, сложно и страшно становятся продажны. И теряют интерес к "можно". Потому, что уже можно. И "можно" всё становится чуждо. Не нужно. Не важно. Но сложно. Ибо страшно "можно". Просто тошно.
Чем дальше Вы от ближнего, тем ближе Вы к нему.
Со мной такое уже было.
27 февраля 2001-го года.
Не всё золото...
Если Вам говорят, что Вы красивы, умны и прекрасно выглядите - верьте. Ведь Вам так хочется в это верить. И Вы слышите то, что Вам приятно слышать. Что Вы хотели бы слышать. И слышите наконец. Даже если в это не совсем верится. Ни Вам, ни, тем более, тем, кто Вам об этом говорит. И Вы принимаете эту ложь. Допуская её достоверность. Называя комплиментом.
Хотя, тот же комплимент, адресованный не Вам, Вас раздражает. Доводя до ехидной улыбки, громкого смеха или вовсе шумного несогласия. Где Ваша правда разоблачает чужую неправду. И навязывает каждому свои наблюдения. Которые узрели, что тот, кого ласкает комплимент, не красив, не умён, и не выглядит прекрасно тем более. Напрашиваясь, таким образом, на комплимент.