Домино
Шрифт:
Токе! — громко шепчет она.
Он раздраженно пытается подать ей сигнал, что она должна закрыть окно. Но она повторяет его имя. Немного громче. У меня есть для тебя сюрприз.
Он показывает на часы. У него нет времени. Но он видит, что ему не увернуться, боится, что она начнет громко его звать, и переходит улицу. Он уже один раз сегодня забыл про нее, но ощущение, как будто это было давно. Тем временем она успела наполниться радостью, смешанной с виски. У нее стеклянные глаза. Она разговорчива и никак не может дождаться момента, когда отдаст ему то, что купила.
В какой руке?
У него нет желания показывать ни на одну, ни на другую руку. Ему ничего не надо. Я устал, Роз.
Ну, угадай.
В правой.
Не-а.
В левой.
Она прячет что-то под кофту и протягивает ему две пустые руки. Найди сам, смеется она. Он действительно не в настроении. Найди же. Теплее. Он проводит рукой по ее спине и чувствует что-то твердое в трусах.
Это тебе!
Он достает это. Равнодушно. Мобильный телефон?
Да. Оплачивать его ты должен сам.
Роз, у меня нет желания иметь мобильный телефон. Действительно нет. Мне он не нужен.
Да, но, может, мне нужно, чтобы у тебя был телефон.
И ты будешь звонить, когда я сижу и обедаю со своей женой, — думаешь, это хорошая идея?
Ты можешь поставить его на беззвучный режим, я покажу тебе как. И тогда ты просто перезвонишь мне, когда вытрешь рот салфеткой.
У Токе нет никакого желания начинать свою любимый антимобильный «кисельный» монолог. Ему просто хочется уйти, побыть наедине с собой. Прочь. Знаешь что, Роз, я доступен целый день, мне действительно не нужно…
Извини… у Роз заплетается язык… как писатель может быть доступен целый день? Я просто не понимаю.
Послушай, у меня дома проблемы. Ты можешь меня отпустить? Он не знает, говорит ли он сейчас в порядке исключения правду. Токе уходит и забывает подарок на кровати.
Роз плачет крупными слезами. Он даже не хочет взять ее подарок! Она пытается найти чек, но его нигде нет. А еще она пытается найти свой гнев, но его она тоже не может найти. Она просто очень расстроена. А ведь была в таком хорошем настроении.
~~~
Мадам Токе сидит на диване, поджав под себя ноги, и похожа на того, кто читает. Ее муж обожает повелительный звук, когда вставляет ключ в замок, и не выносит запаха сигарет, который висит в коридоре вокруг ее пальто.
Прости.
За что?
Что я так поздно.
А, я и не заметила.
Ты ужинала, Манон?
А ты?
Внезапно он понимает, что целый день не ел ничего, кроме одной виноградинки и соленого миндаля. Да, он голодный. Нет, не ел. Была сложная операция, и теперь я готов съесть дюжину блюд. Что у нас есть?
Может, не так много? Она идет с ним на кухню, сейчас она покладистая, какой давно уже не была.
Как прошел день?
Мой?
Да, я с тобой разговариваю. Она садится на барный стул и наливает им по бокалу вина.
У меня всегда хорошие дни.
Меня раздражает, что ты всегда так отвечаешь. Наверное, все-таки день на день не приходится?
Нет, до тех пор, пока я не причиняю вреда другим людям и, может быть, даже могу сделать для них что-то полезное, все хорошо.
А ты никогда этого не делаешь?
Чего?
Не причиняешь вреда?
Почему она спрашивает об этом? Он встряхивает консервную банку. Надеюсь, нет. Выливает содержимое банки в тарелку, может, это не haute cuisine, [13] но все-таки еда, и ставит в микроволновку.
Подойди.
Редко, если не сказать — крайне редко, Манон так прямолинейна. Чем ты, собственно, занимаешься?
Он бросает косой взгляд на консервную банку. О, черт, он же разогревает себе корм Сартра. Могла бы и предупредить!
13
Высокая кухня (фр.).
Она уходит и выключает свет. Он пьет воду, после чего выключает микроволновку и свет на вытяжке.
~~~
Сабатин лежит и разглядывает красные цифры на будильнике. Даже цифра восемь — самая женственная из всех цифр — угловатая и некрасивая. Время — 03.28.48. Внезапно ее начинает жутко раздражать, что эти цифры такие угловатые. И красные. Она оборачивается. Франсуа спит тихо, когда лежит на боку. Она рассматривает его. Того, кого так хорошо знает. Крупный нос, широкие брови, ямочка на подбородке. Все в нем какое-то тяжелое. Она любит, когда он смеется, тогда его лицо надувается, как воздушный шарик. Она знает, как сильно любит его. Любила? Нет, она любитего. С нежностью, которая проистекает из чувства вины. Внезапно она наполняется состраданием. Франсуа не знает, что сегодня она была в отеле с незнакомым мужчиной. Абсурд. Ей должно быть стыдно, а она чувствует сострадание! Когда звонит будильник, она понимает, что не спала ни минуты.
Мужчина на двадцати восьми фотографиях не звонит до того как она, по его подсчетам, не отправила детей в школу и, возможно, пришла в свое ателье. Он забыл, что сегодня суббота, и не знает, что по субботам она водит детей на теннис. Он оставляет сообщение на ее автоответчике. Впервые. Сообщение, которое она прослушает столько раз, что если бы это была старая пленка на автоответчике еще до времен мобильных телефонов, то она была бы стерта до треска.
Он стоит в телефонной будке на бульваре Мажанта и не знает, что женщина, на которой он женат, всерьез обдумывает некое дело.
Она открывает телефонный справочник и находит то неподписанное объявление, которое чаще всего привлекало ее внимание. Мужчина в телефонной будке не знает, что его полное имя, его предполагаемое место работы, а также другие детали сейчас заносятся в блокнот некоего детектива из бюро на улице Прованс. Именно сейчас. Выбор пал на это объявление отчасти потому, что имя детектива в нем не указано, и потому, что он, как и распорядитель похорон на улице Фобур Пуассоньер, работает семь дней в неделю и отвечает на телефонные звонки в любое время суток. 7/7, 24/24 написано в угловых скобках. Это и помогает сделать окончательный выбор.