Домой
Шрифт:
– Но он совершенно прав! – возмущенно сказала мама, – какие собрания? Какие комитеты? Он правильно разогнал эту компанию, правильно пошел к руководству…
– Как бы ему это не аукнулось, Соня.
Володя прислушался.
– Папа, мама, что-то случилось? Вы о Нильсоне?
– О Нильсоне, – рассеянно сказал отец, – ничего не случилось.
– На заводе у папы рабочие устроили собрание, а Нильсон отправил их работать, пригрозив доложить начальству. Они не послушались, и он рассказал директору.
– И правильно, – сказал Володя.
Отец встал:
– Ладно, мои дорогие, я пойду поработаю.
Володя проводил его взглядом, потом встал и подошел к столику:
– Мамочка, можно мне кофе?
– Можно, конечно. Принеси чашку, я тебе налью. Не знала, что ты любишь кофе!
С полной чашкой Володя сел в кресло, где только что сидел отец:
– Мамочка, похож я на папу?
Мама пригляделась:
– Даже не знаю… Ты ни на кого из нас не похож, Володя, даже не знаю, почему… Глаза голубые…
Володя улыбнулся и отпил из чашки.
– Ну что, в гимназию скоро? – сказала мама сочувственно.
– Да… Не хочется!
– Как же не хочется, Володя. Ну да ладно. Ты отдохнул за каникулы?
– Да, конечно. Весело было… Мамочка, почему папа тревожится?
Мама пожала плечами:
– Папа говорит, что время сейчас непростое.
Нина в это время весело рассказывала отцу:
– Ты, папа, зачем ему эту игру подарил? Он в нее все время играть хочет, а я не понимаю ничего! Фишки, карточки!
Арсений Васильевич улыбнулся:
– Ну, уж как-нибудь.
– Ты где был, папа?
– Да к приятелю заходил.
– Опять про скучное говорили?
– Про скучное?
– Как вчера! Что будет, что будет…
– Да правда тревожно, Ниночка…. Не люблю я перемен!
– Давай чай пить? – перебила Нина.
– Давай, – согласился Арсений Васильевич.
На душе у него было неспокойно. В политике Арсений Васильевич не понимал ровным счетом ничего, но, как любой коммерсант, чувствовал какую-то опасность.
И оказался прав.
***
Утром Володя проснулся от встревоженных голосов. Дуняша громко говорила в коридоре:
– И вот, Софья Моисеевна, нету хлеба. Очереди уже с утра! Я уж все обегала, нигде нету. Зашла к Смирнову, у него муки купила, сама буду печь. Я печь-то не больно искусна, вы уж простите, если не получится…
– Да о чем ты говоришь, Дуня! Такие события.
Володя вышел в коридор:
– Случилось что-то, мамочка?
Мама мельком глянула на него:
– Собирайся в гимназию.
На улицах бродили толпы, около лавок и магазинов толпился народ. Володя удивленно оглядывался.
В гимназии тоже было неспокойно. Старшеклассники громко что-то обсуждали, учителя почти не делали им замечаний. Штемберг не показывался.
Дома ругалась Дуняша:
– Ну вот не умею я печь хлеб, не умею! Что это вышло такое? Хоть об стол стучи… Володенька, ты голодный пришел? А мне тебя и покормить нечем – ничего не варила, все с хлебом вожусь…
– Вы печете хлеб?
– Пеку! Одно название, что пеку, и одно название, что хлеб! Это ж уметь надо. Пироги – могу, думала, считай одно и то же… на-ко, Володенька, попробуй вот кусочек.
Володя взял еще горячий кусок хлеба, прожевал.
– Вкусно, Дунечка, очень.
– Тебе, Володя, все вкусно, такой ты непритязательный. Да и уважительный такой… еще будешь? Маслицем помазать?
Володя взял резиновый кислый хлеб с маслом и пошел к себе в комнату. Мамы дома нет, замечания никто не сделает.
Раздался звонок, Володя поспешно сунул остатки хлеба в рот, облизал пальцы. Мама заглянула в комнату:
– Ты уже дома? А Эля вернулась?
– Нет еще. Мамочка, где ты была?
– Прошлась по магазинам… Анюта гуляет?
– Да, наверное. Я их не видел… Мамочка, а что такое на улицах?
Мама, не расслышав, закрыла дверь. Володя достал учебники, сел за уроки. Услышав в коридоре папин голос, он выскочил в коридор:
– Папа! А ты почему так рано?
Отец мельком глянул на него:
– Из дома не выходить. Соня, пойдем поговорим.
Володя посмотрел вслед родителям и пошел к себе. Из дома не выходить… что такое с папой, даже не поздоровался!
Он потолкался по комнате, потом вышел в коридор и столкнулся с отцом.
– Папа, что случилось?
– Волнения в городе, сынок. Нет хлеба.
Володя пожал плечами. Что значит – не хлеба? Не привезли, так привезут завтра. И потом – есть мука, вот Дуняша сегодня испекла хлеб.
Отец посмотрел на него:
– Другое дело, что все это, конечно, надо менять.
– Что?
– Да ничего. Иди к себе, Володя, читай. Уроки сделал?
– Конечно, – уныло ответил мальчик и поплелся к себе.
На следующий день после уроков он заскочил в лавку. Арсений Васильевич сидел около прилавка, Николай стоял рядом и горячо говорил:
– Вот и подними цены, Арсений! Что такого? Сейчас за любые деньги муку твою купят, тебе что, денег не надо?
Арсений Васильевич молчал. Володя поздоровался, Николай повернулся:
– Володя, ты бы шел, погулял. У нас тут разговор взрослый.
– Нет у нас никакого разговора, – сказал Арсений Васильевич, вставая, – какой тут разговор? Цены установлены, ничего я менять не буду.