Домой
Шрифт:
– Что значит – нечего? – негромко возражал Николай Семенович, – одну ее оставить?
– И оставить! Коля, ты вот что – деньги он тебе все отдал? Он ведь не считал поди, так ты отложи себе сколько там…
– Ты что говоришь, Даша! – повысил голос Николай Семенович.
– Что я говорю? А то и говорю – отложи! Ты сколько на него работал? Ведь не выходил из лавки этой чертовой, еще и на Охте когда служил… а он знай себе жилеты меняет да девчонку наряжает! Сколько он тебе платил? Всяко мог бы и больше!
– Перестань, Даша!
– Не перестану! Прошло его время! И правильно, что чайную разгромили! Эксплоататор!
Нина решительно толкнула дверь. Дарья повернулась:
– Ты что вышла? Где тебе сидеть сказали?
Нина, не обращая на нее внимания, пристально смотрела на Николая Семеновича. Он, не выдержав ее взгляда, опустил глаза. Нина спокойно вышла в прихожую, взяла пальто, оделась. Николай Семенович выскочил за ней:
– Нина, куда ты?
Нина повернулась:
– Я пойду домой. Всего доброго.
Он схватил ее за руку. Нина нахмурилась:
– Отпустите.
Дарья выскочила следом:
– Иди, жалуйся папеньке! Если его не пристукнули еще!
Николай Семенович отпустил ее руку и повернулся к жене. Нина спустилась по лестнице. Сверху слышалась перебранка супругов.
Нина добралась до дома и вспомнила, что ключа нет. Ну ничего, не холодно, можно дождаться папу на улице. Может быть, зря она ушла? Надо было дождаться отца там, рассказать ему все? Теперь деньги, наверное, пропали. Папа говорил что-то о том, что у них есть деньги в банке, но можно ли их получить?
– Гуляешь, Нина?
Она очнулась:
– Здравствуйте, Яков Моисеевич!
Альберг улыбнулся:
– Здравствуй. А Володя где, дома?
– Не знаю. Я папу жду.
– А где он? И магазин закрыт? Все хорошо у вас?
Нина поколебалась, потом решилась:
– Кажется, нет. К папе пришел человек, сказал, что чайную нашу разгромили. Папа ушел смотреть, а у меня нет ключа, потому что…
Она сбилась. Рассказывать про Николая Семеновича с женой не хотелось.
Альберг нахмурился:
– Вот как… Нина, тебе лучше к нам пойти.
– Я беспокоюсь, что папа не будет знать, где меня искать.
– Напишем ему записку, что ты у нас. Пойдем, девочка.
Прикрепив к дверям записку, они поднялась наверх. Володя выскочил навстречу отцу:
– Папа!
Увидев Нину, он смутился. Яков Моисеевич нахмурился:
– Ты бы помог гостье пальто снять. Что ты как дикий?
Володя неловко принял пальто. Вышла Софья Моисеевна:
– Ниночка?
– Соня, обедать скоро?
– Хоть сейчас, Яков, ждали тебя.
– Очень хорошо.
Нина с Володей пошли мыть руки. В ванной Володя шепотом спросил Нину:
– А ты – как с папой? Ну…
– Володя, потом расскажу, – перебила Нина, – потом, не обижайся только.
– Не буду, конечно! А где папа твой?
– Володя!
– Все, все, молчу.
За обедом было невесело. Альберг, видимо, все рассказал жене, и она, хоть и старалась быть приветливой, больше хмурилась. Нина, как обычно, держала себя спокойно-сдержанно, но внутри все кипело. После обеда Альберг сказал:
– Володя, поиграйте с Ниной.
В комнате Володи Нина села в кресло у окна. Володя растерянно подошел и встал рядом:
– Ниночка, что случилось?
Нина устало махнула рукой:
– У нас разгромили чайную. И еще…
И она рассказала Володе все, что слышала у Николая Семеновича.
– Какая негодяйка! – крикнул мальчик.
– Да… может быть, я неправильно сделала? Надо было остаться? Теперь и деньги обратно не получим.
– Хочешь, я к ним пойду и потребую деньги обратно?
Нина улыбнулась:
– Нет… папа сам разберется. Я что-то так устала, Володя… когда папа придет?
Володя сел на корточки около кресла:
– Не знаю… Нина, может быть, сбегаем туда? Посмотрим, что там?
С Нины мгновенно слетела усталость.
– Пойдем! А нас выпустят?
– А почему нет? Скажем, что пойдем погуляем. У меня немного денег есть – на трамвай.
– Пойдем!
Софья Моисеевна посмотрела на них с сомнением, но гулять отпустила:
– Только, дети, где-то рядом.
– Конечно!
Они оделись и выскочили на улицу. Им повезло – почти сразу подошел нужный трамвай. Володя улыбнулся:
– Сейчас быстро доедем и посмотрим.
Нина кивнула. Ею снова овладели сомнения – что-то не то она делает. Папа сказал – ждать, а она куда-то едет. Он придет к Николаю Семеновичу, ее там нет. Он побежит домой – и там ее нет, и у Альбергов!
Трамвайная остановка была в квартале от чайной. Дети выскочили из трамвая и побежали. Завернув за угол, они остановились.
Уютное помещение было разгромлено – разбиты витрины, около входа валялся стол, длинная скамья и кресло. На ступеньках лежали счеты. Нина глубоко вздохнула.
– Нина, постой тут? Я подойду поближе, посмотрю, там ли Арсений Васильевич? – предложил Володя.
Нина покачала головой и взяла его за руку:
– Пойдем вместе.
Они подошли ближе. Нина нерешительно поднялась по ступенькам, толкнула дверь. Она легко поддалась, и Нина вошла внутрь.
Все разбито, разгромлено. Стойка повалена, разбиты чайники, чашки – все то, что они с отцом вместе покупали… со стен сорваны картинки, с карнизом – шторы. Как тут было красиво, она сама придумывала оформление, сама выбирала посуду, и эту картинку, которая валяется на полу – вешала сама…