Донор
Шрифт:
– Нет, я никуда не поеду, - уверенно сказал он, открывая двери и входя вместе со мной на кухню.
– А я тут с ума схожу, не знаю уже, в какую больницу звонить, - запричитала бабушка, увидев нас.
– Неужели сложно было поднять трубку и позвонить старухе?
– Ба, - я хотела было что-то возразить поначалу, но потом только произнесла: - извини.
– Извини, а я тут извелась вся. Дима, - она посмотрела на парня, - ну хоть вы бы ей сказали.
– Извините, Марья Ильинишна, - произнес он, - в следующий раз обязательно предупредим.
– Именно, - погрозила она нам пальцем, - чтоб зарубили себе на носу на будущее.
– И гордо удалилась из кухни.
– Рагу и налистники на плите, под покрывалом.
– Донесся ее голос из комнаты.
– Хорошая у тебя бабушка, - улыбнулся Дима, проверяя плиту.
– Ты не возражаешь?
– Он снял покрывало и достал из миски налистник.
Я сделала приглашающий жест рукой, а сама устало подперла голову кулаком, приземлившись за стол.
– Так что у тебя стряслось, расскажешь?
Я подняла на него тяжелый взгляд.
– Ну, ладно, не хочешь - как хочешь. Но я не уйду, пока не буду уверен, что с тобой все в порядке.
– Тогда тебе придется поселиться здесь, - с сарказмом заметила я.
– Значит, поселюсь, - ничуть не смутившись, отозвался он.
– Дима, ты парень Нины, - напомнила ему я.
– Да, но это не мешает мне быть твоим другом, - серьезно сказал он.
Я судорожно вздохнула, подумав о том, что его может ждать в этом доме.
– Дим, тебе, правда, лучше уйти.
– Если ты так настаиваешь, - произнес он, проглотив последний кусок налистника, - я конечно уйду. Но пообещай мне, что если тебе понадобится помощь, ты сразу позвонишь мне.
– Хорошо, - с облегчением согласилась я.
– Не как бабуле, - дополнил он.
– Не как, - мне даже удалось выдавить из себя жалкую улыбку.
– Хорошо, тогда до встречи, - он наклонился и быстро поцеловал меня в щеку.
Я проводила его взглядом и подождала, пока на улице не хлопнет калитка. Потом сбросила обувь и потащилась к себе наверх в комнату.
Андрей был уже там, он полулежал на моей кровати, рассматривая мой детский альбом с фотографиями.
– Как прошел день?
– Спросил он, и я почему-то знала, что он и так отлично знал, как он прошел.
– Паршиво, - ответила я, не скрывая.
– Зачем нужно было так напиваться, - спросил он, втягивая носом воздух.
– Для того, чтобы продезинфицировать укусы, - огрызнулась я, и его взгляд стал мрачным.
– А чего ты ждал? Ты изнасиловал меня, манипулировал моим сознанием, и пил мою кровь.
– Ты очень неплохо потрудилась для изнасилования, - ответил он, и мои щеки залило неровным румянцем.
– Прекрати, - бросила я.
– Почему? Ты боишься себя самой, своей страсти?
– Это была не я.
– А кто?
– Его глаза блестели в темноте.
– Твоя воля.
– Нет, там было много от тебя, даже очень много, - он оказался рядом и его пальцы скользнули в мои волосы, освобождая их и растрепывая.
– Ты же хочешь выпрыгнуть из одежды каждый раз, когда видишь меня.
– Это не так, - я вырвалась из его рук.
– Откуда тебе знать? Может, я выпрыгиваю из одежды при виде всякого мужчины?
– Я знаю, что я у тебя первый, - спокойно произнес он, и с этим было не поспорить.
– Ты не понимаешь, - я заломила руки и опустилась перед ним на колени, - я ненавижу себя после этой ночи.
– Ты не ненавидишь, - он мягким движением поднял меня на ноги, - ты жаждешь продолжения, но боишься себе в этом признаться. Все, что я делаю - ослабляю твой контроль, и ничего больше. Я просто отпустил тебя настоящую на волю.
– Я так ужасна?
– с отвращением спросила я.
– Ты прекрасна, - прошептал он, проходя губами и языком по моей шее, и я начала таять, я снова ощущала, что плавлюсь в его руках.
– Ты убьешь меня?
– спросила я ночью, когда мы валялись обессиленные на кровати после любовных игр.
– Зачем?
– спросил он.
– Как Викторию, как других.
– Не было никаких других, - отрезал он.
– Я редко убиваю, только в случае необходимости.
– Звучит страшно, - произнесла я.
– Что, если эта необходимость наступит со мной?
– Не наступит.
– Он отвернулся от меня прочь.
– Почему ты не спросил, что делал в моем доме твой брат?
– Я слышал ваш разговор.
– Ах, так, - я и не догадывалась, что у него настолько хороший слух.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– У нас всегда с ним совпадали вкусы, - улыбнулся он.
– Но это ничего, у меня есть все средства для того, чтобы ты предпочла меня.
– Какие?
– Хотя бы эти, - он провел рукой по моей голой спине, и я прикрыла от удовольствия глаза.
– Я уже там, куда ему вовек не добраться, - ухмыльнулся он.
– Как ты кормишься?
– неожиданно спросила я.
– В банке крови обычно, - поморщился он, эта тема ему, очевидно, была неприятна.
– Ты не пьешь кровь из живых людей?
– Пил когда-то, но больше предпочитаю этого не делать.
– А как ты нашел меня? Почему я?
– спросила я, не скрывая своего любопытства.
– Потому что ты особенная, - снова сказал он.
– В чем особенная?
– допытывалась я.
– В своем происхождении, - ответил он, - я не знаю, кто именно был твоим отцом, но это был не человек, Катя. И ты не совсем человек.